— Храпит почти так же, как свиньи хрюкают. Только чуть тише и писклявее.
Ничего не ответив, я угостил Василия пятками по рёбрам и мы продолжили путь по пустыне. Пейзаж вокруг был монотонным до тошнотворности: песок, барханы, редкие кусты колючек, которые торчали из песка, как волосы на лысине старика. Солнце палило безжалостно, превращая воздух в горячую духовку, и я чувствовал, как пот течёт по спине ручьями, пропитывая рубашку насквозь.
Вдали виднелись караваны. Длинные цепочки верблюдов, нагруженных товарами, в окружении вооружённой охраны, которая шла пешком или ехала на лошадях, высматривая угрозы. Мы держались от них подальше, потому что караванщики были нервными людьми, склонными сначала стрелять, а потом задавать вопросы, особенно если видели подозрительных личностей, приближающихся к их драгоценному грузу.
К середине дня мы наткнулись на засаду. Я увидел их случайно, краем глаза заметив движение за барханом, и инстинктивно напрягся, рука потянулась к топору на поясе.
Разбойники. Человек семь, может восемь, сидели в тени огромного валуна, поджидая очередной караван. Оружие лежало рядом, наготове. Один из них заметил нас и встал, но не схватился за меч, а просто помахал рукой, делая отгоняющий жест, будто говоря: «Свалите отсюда, не мешайте работать!».
Гелиос схватился за рукоять меча, готовый ринуться в бой, защищая справедливость и карая злодеев, как положено паладину, но я остановил его.
— Не стоит, — сказал я тихо. — Они не трогают нас, мы не трогаем их. Честный обмен.
Профессиональная оценка:
Разбойники: Семь человек, вооружены.
Мы: Трое уставших путников, один из которых спит, это я про Кашкая.
Их цель: Караван, а не мы.
Наша цель: Добраться до Боброва живыми.
Вывод: Драться бессмысленно, проходим мимо.
Гелиос скрипнул зубами, но отпустил рукоять меча, и мы проехали мимо засады, игнорируя разбойников, которые игнорировали нас, и это был редкий момент взаимопонимания между людьми, живущими по разные стороны закона. Хотя какие к чёрту стороны? Я то тоже в розыске.
К вечеру второго дня на горизонте показался город Бобров. Он был меньше Воронежа, без погребённых под песком девятиэтажек, просто обычный пустынный город с глинобитными домами, узкими улочками и базаром в центре, где торговцы зазывали клиентов, расхваливая свой товар на все лады.
Мы въехали на главную улицу, и Кашкай начал вертеть головой во все стороны, разглядывая прохожих с выражением человека, ищущего что-то конкретное.
— Что-то я не вижу тут никаких бобров, — произнёс Кашкай. — Обычные люди. Никаких грызунов. Духи возмущены таким грязным обманом!