Я наполовину прикрыл глаза, с наслаждением переводя дыхание. Ветер бил в лицо. Три луны висели над горизонтом, заливая песчаный океан серебром.
Рагнар сидел на носу, сжав положенный на колено кулак. Глаза были мокрые, но ни одна слезинка не скатилась по щеке. Он молча смотрел назад, туда, где на пирсе остался лежать его друг.
Я привалился к борту и прикрыл глаза. Левое предплечье горело от пореза, колено пульсировало болью, мышцы выли от усталости. Что ж, стоило променять надёжную офисную карьеру на пару демонов, компанию ненормальных соратников и лодку размером с обувную коробку.
Карьерный путь, которым гордилась бы мама.
Кашкай тронул моё плечо. Я открыл глаза. Блаженная улыбка вернулась на его лицо, но глаза оставались серьёзными.
— Духи говорят, Якуб уже с ними, — прошептал шаман. — Передал привет и просил не грустить.
— Заткнись, Кашкай, — процедил Рагнар мрачно.
Шаман замолчал и только обеими руками прижал сковороду к груди, как величайшую ценность. Лодка неслась по песчаному океану, оставляя за собой быстро затягивающуюся борозду. Крейсеры над Липецком превращались в тёмные точки.
Гелиос молча смотрел вперёд, в темноту. Белые волосы развевались на ветру. Руки лежали на рукояти меча. Вероятно, паладин, предавший орден ради чего-то, чему сам ещё не нашёл названия, хотел бы заглянуть в будущее, хотя бы чтобы узнать, кто в итоге оказался прав.
Пока же впереди была ночь, бескрайний песок и полная неизвестность. А в моём кармане лежала крохотная акула. И она тихонько урчала, будто чувствуя неладное. Вот что мне стоило вовремя вспомнить покормить животное, ведь может быть тогда путешествие происходило бы с большим комфортом? Хотя…
Лодка неслась по песчаному океану часа два. Может, и все три. Счёт времени я потерял после первого часа. Ноги затекли настолько, что перестали ощущаться. Четыре человека в двухместной посудине — это не путешествие, а наказание.
Рагнар разместился на носу, мы с Гелиосом заняли непредназначенные для пассажиров места сбоку от единственной мачты, присев у покатых бортов и изо всех сил стараясь пореже друг друга пинать. Кашкай же разместился на корме с наибольшим комфортом и беспечно дремал, пристроив сковороду мне на бедро. Чугунина давила с неумолимостью налогового инспектора.
Я уже совсем было собрался разбудить его и предложить поменяться местами, как на горизонте показался силуэт. Приземистый, угловатый, торчащий из песка как гнилой зуб. По мере приближения странный обломок обрёл форму и превратился в здание. Длинное, двухэтажное, с провалившейся крышей и обрушенными стенами. Рядом торчали ржавые трубы и покосившаяся водонапорная башня.