Мгновенно всплыл в памяти Воронеж. Стеклянный котлован на месте живого города. Тысячи сгоревших заживо. Меня пробрал озноб — так резко и сильно, что зубы застучали.
— Они не станут бомбить, — Гелиос бежал рядом, не сбавляя темпа. — Липецк в предгорьях. Крейсеры здесь для блокады, не для уничтожения.
Я коротко досадливо ругнулся. Было неприятно, что секундная слабость моя не осталась незамеченной. И всё же, хотелось ему верить до дрожи в коленках.
Мы вылетели на причалы. Порт Липецка был маленьким и жалким. Десяток кораблей разного калибра у деревянных пирсов. Пара рыбацких лодок и совсем мелкие шлюпки.
Якуб ковылял к дальнему пирсу, где покачивалась крохотная лодчонка. Размером чуть больше моей бывшей ванны, только деревянная и с мачтой. На корме в медной оправе поблёскивал кристалл Ветра.
— Вон та посудина! — Якуб ткнул пальцем. — Четверых выдержит, если не жрали на ночь!
Двадцать метров до лодки. Пирс скрипел под ногами. Песчаный воздух бил в лицо. До спасения оставались считанные секунды. И я уже понадеялся: всё, прорвались, когда вдруг привычный к расчётам разум отчаянно взвыл.
Стоп! Четверых, но нас же пятеро…
Одиночный выстрел прозвучал негромко, почти буднично, не так, как грохочущие залпы в переулках. Короткий тихий хлопок.
Якуб дёрнулся всем телом. Деревянная нога подломилась. Он начал падать, медленно и неестественно. Я видел, как расширяются его глаза. Как губы формируют слово, которое он не успел произнести.
Пуля попала ему в затылок.
Хромой Якуб, бывший боцман и старый друг Рагнара, рухнул на доски пирса. Лицом вниз, без единого звука. Только деревянная нога глухо стукнула. А из-под его головы уже расплылась тёмная лужа.
Рагнар замер на месте, в мгновение ока сделавшись белее мела. Рот открылся, но голос пропал. Капитан смотрел на тело друга. В его глазах было нечто страшнее ярости — бездонное, всепоглощающее горе.
— Якуб… — прохрипел Рагнар едва слышно.
Я схватил его за руку, до боли сжимая пальцы. За спиной нарастал топот преследователей. На крышах появились новые силуэты стрелков, и понять, кто из них оборвал жизнь Якуба, было теперь невозможно.
— Быстрее, капитан! — я дёрнул Рагнара к лодке. — Мы ничего не можем для него сделать!
Но он сопротивлялся, не в силах оторвать взгляд от тела Якуба. Десятилетия дружбы удерживали его рядом с мёртвым.
— Если мы здесь сдохнем, его смерть окажется напрасной! — проорал я капитану прямо в лицо.
У Рагнара в глазах что-то дрогнуло. Он бросил последний взгляд на Якуба и побежал.
Гелиос достиг корабля первым, подсадил Кашкая на палубу и запрыгнул сам, причём с таким энтузиазмом, словно всю жизнь обожал путешествовать в утлых ненадёжных лодчонках. Посудина опасно накренилась.