Значит, слухи о том, что демонолог спас Рагнара Железную Руку — всё-таки верны. Или нет? Ведь теоретически, это мог быть любой другой раненый. А может, кто-то удачливый успел подстрелить самого Ветрова?
Нет, вряд ли. Стража в один голос уверяла, что он на всех парах улепётывал по пирсам. Хотя никто не заметил среди беглецов человека с железной рукой.
Это надо было хорошенько обдумать. Секретарь-помощник ежом шуршал и фыркал по углам. А следователь побрезговал присесть на кровать, даже если накинуть на неё плед, и задумчиво приблизился к письменному столу, заняв жесткий стул рядом.
На столе был форменный бардак. В общем-то следователь к подобному привык, но всё равно неодобрительно поджал губы. Вместо бумаг и письменного пирбора — какие-то обрывки кожи, кажется, ошмётки перьев… они тут дичь ощипывали, что ли? Несколько разнокалиберных бусин, поделочный камешек в оплётке из витых волосяных косичек. Очень странный мусор.
Что он тут делал, этот чёртов демонолог? К ритуалу готовился? Карнавальный костюм мастерил?
— Господин, — прошелестел помощник, указывая пальцем на какую-то грязную тряпку, валявшуюся под подоконником.
Следователь передёрнул плечами. Ну не дурак ли? Тряпка половая ему помешала. Что, господину следователю лично подойти и проверить, не завелись ли в ней мыши и не завонялась ли⁈
— Оставь, — сухо, суше даже, чем следовало, проронил он.
— Но господин…
Словно услышав его внутренний возмущённый монолог, помощник сам осторожно приподнял тряпку, держа самыми кончиками пальцев, но цепко.
Чуть встряхнул — по комнате полетело невидимое облачко пыли, пахнуло чем-то затхлым. Впрочем, не имевшее ничего общего с запахом протухшей поломойной ветоши. И предъявил на сильно отставленных руках господину следователю.
В замызганных обрывках ткани узнать его было почти невозможно. И всё-таки член Ордена не мог его не узнать.
Это был плащ паладина. Гордое одеяние священного Воина Света.
«Это не может быть Гелиос, — отрешенно, почти спокойно проговорил про себя следователь. — В конце концов, плащ демонолог мог и украсть…»
— Об этом необходимо сообщить, — тихо и значительно проговорил он. Помощник тут же принялся кропотливо сворачивать свой трофей, ища, во что бы обернуть для сохранности. А господин следователь, ещё больше запутанный и растерянный, чем перед визитом в «Хромую Чайку», добавил уже почти неслышно, исключительно для себя. — И я немедленно об этом сообщу.
К рассвету Сульфур охрип, но не умолк. За ночь он успел поведать нам историю своей жизни. Дважды, с подробностями, о которых никто не спрашивал. Так нам пришлось узнать, что он родился в безымянном оазисе. Что в три года убил скорпиона палкой. Что в пять объявил себя императором песочницы. И что с тех пор масштаб его амбиций только рос.