(*) Этой фразой — «Кроме того, я думаю, что Карфаген должен быть разрушен» — Римский полководец и государственный деятель Марк Порций Катон Старший, непримиримый враг Карфагена, заканчивал все свои речи вне зависимости от их тематики.
Гвардейская походная колонна, уже изрядно промерзшая на ледяных ветрах Финского залива, была остановлена в полуверсте от Кроншлота самым недружелюбным и неучтивым образом — предупредительными, пока холостыми залпами морских орудий и пулеметной трелью, выбивающей симпатичные снежные фонтанчики прямо по ходу движения.
Ранее гвардейцы проигнорировали расставленные прямо на льду вешки с красными флажками. Рядом с ними красовались таблички с предупреждающими надписями: «Особо охраняемая зона. Проход запрещён». Генерал Бобриков, лично возглавляющий колонну, устало взглянул на все эти художества и махнул рукой: «Продолжать движение!» И вот теперь такой décevoir (облом, разочарование — фр.). Георгий Иванович не был трусом — золотая сабля с надписью «За храбрость» и орден св. Георгия 4-й степени «За отличия, оказанные в составе Сербской армии, в войну 1877—1878 годов» — тому свидетели. Были бы по ту сторону турки — он не раздумывая сыграл бы «Атаку»… Три гвардейских полка раскатали бы этот форт, как Бог — черепаху… Но в Кронштадте были СВОИ… Для того, чтобы стрелять по тем, с кем ещё вчера сидел за карточным столом, а позавчера — ходил в походы — нужны очень веские основания… Генерал надеялся, что и у тех, кто смотрит на него из бойниц форта, были такие же мысли, а потому решил не спешить — вот подтянется кордебаталия и арьегард, развернут знамена и под барабанный бой двинемся дальше. Поэтому скомандовал «привал» и подал пример, спрыгнув с тяжело водившего боками коня. Обитатели форта восприняли происходящее своеобразно и вскоре из его мрачного чрева вывернулось несколько возков с дымящимися трубами полевой кухни и группа всадников, направившихся прямиком к Бобрикову.
‘ А вот и эти загадочные африканеры’, — подумал генерал, с интересом разглядывая необычную униформу. Драгунскую укороченную бекешу, перетянутую ремнями, дополняли эффектные синие галифе с красным лампасом (*). На этом фоне форменные шаровары гвардейцев, введенные Александром III, смотрелись, как лапти рядом с хромовыми сапогами.
— Генерал Максимов, — отрекомендовался офицер, соскочив с бойкого коняшки и бросая повод ординарцу, — командир бригады специального назначения.
— Генерал Бобриков, — представился Иван Георгиевич и сразу же передразнил защитника Кронштадта, — командир гвардейской дивизии обычного назначения, послан с предписанием разоружить все части, не подчиняющиеся Временному правительству и арестовать бунтовщиков.