В дебюте он планово напугал аристократов потерей наследственных привилегий и привычного казённого содержания. Демонстративно затеял ревизии. Окружил чиновников «товарищами» из числа их врагов, то есть в деталях воспроизвёл свою комбинацию образца 1926–1927 года, когда он шокировал партию объявлением об отказе от мировой революции, подсунул Троцкому в заместители Ворошилова, а потом исключил всю «святую троицу» из политбюро и ЦК. И всё это на фоне старательно муссируемой информации, что он — Сталин — серенький партийный бюрократ, у которого из оружия — только пресс-папье да чернильница.
Дебют в 1926 удался на славу. «Демон революции» закусил удила и, почти не таясь, начал готовить госпереворот. Отмашку дал после смерти Дзержинского — и на всём скаку влетел в расставленные силки. Сейчас, в своей новой жизни, император, как прилежный ученик, аккуратно повторил домашнее задание, снова спровоцировал противника рвануть в поспешную неподготовленную атаку… Что тогда не так? Там был Троцкий, тут — Витте. Там — Каменев и Зиновьев — тут великие князья Александровичи… И даже уши иностранных разведок из-за их спин торчат очень похоже. В голове, как мышь за стеной, скребет тревожная мысль, не упускает ли он нечто важное? Почему создаётся впечатление, что и Витте, и Александровичей ему просто скармливают? Или ещё хуже — используют их, как живца…. В прошлой жизни всесильные и непотопляемые Витте и Александровичи были почти одновременно отстранены, выкинуты из политики и скоропостижно скончались после Кровавого воскресенья. Сейчас история повторяется? Два совпадения подряд — это закономерность, не так ли? В чьей же комбинации устранение этих господ является шагом к цели и в чем она состоит?
— Ваше Величество, — прервал размышления вестовой, — капитан приглашает на мостик.
— Иду, — не оборачиваясь кивнул император.
В любом случае что-либо менять уже поздно. Партия стремительно перетекает в эндшпиль. «Carthago delenda est, Ceterum censeo Carthaginem delendam esse.» (*) А вот что делать с пленными, он решит позже. «Ах ты, засранец, — подумал император, шагая по железным ступенькам и обращаясь к невидимому противнику, — решил со мной поиграть в поддавки? Устроить рыбалку? Ну я тебе подыграю… Я тебе так подыграю!»
— Карл Петрович! — уже вслух произнес император, поднимаясь на мостик и оглядывая заснеженный Кронштадт, — ну вот и закончился наш маскарад…
Поприветствовав монарха должным образом, Иессен повернулся к вахтенному офицеру:
— Его Императорское Величество на мостике! Штандарт и Брейд-вымпел государя — на грот-брам-стеньгу!