— В туалет, — сказала Виктория.
— Сейчас?
— Меня тошнит, Ира.
Ирина смягчилась. На секунду в ней поднялось что-то острое и виноватое: она втянула сестру в этот кошмар, хотя именно ее и пыталась защитить.
— Хорошо. Я с тобой.
— Не надо. Я быстро. Просто… постой здесь.
Ирина хотела возразить, но увидела лицо Виктории и кивнула.
— Две минуты. Если задержишься, я зайду.
— Да.
Виктория ушла к коридору с указателями. Ирина осталась у стены, рядом с автоматом с водой. Она достала телефон. На экране было три пропущенных от отца.
Пока она смотрела на них, телефон снова завибрировал.
Павел Соколов.
Ирина не сразу нажала принять. Внутри все сжалось, но пальцы были холодными и послушными.
— Да.
— Где ты? — голос отца звучал тихо. Не сердито. Это было хуже.
— А ты не знаешь?
Пауза.
В этой паузе Ирина услышала слишком много: усталость, раздражение, страх. Настоящий страх, тщательно завернутый в привычную властность.
Глава 4. Дом Морозовых
Ирина нашла адрес не с первого раза.
Дом Морозовых не значился в открытых базах, не висел на картах с красивой отметкой и не попадал в случайные подборки элитной недвижимости. Он существовал как слух: за высоким забором, за лесополосой, за длинной дорогой, которую чистили даже в те дни, когда город утопал в снегу и грязи.
Ей пришлось поднять старые записи, сопоставить фамилии в документах на охранную фирму, вспомнить один разговор отца по телефону, который она тогда пропустила мимо ушей. «За городом, у старого карьера». Тогда эти слова ничего не значили.
Теперь значили всё.
Такси остановилось у поворота, дальше водитель ехать отказался.
— Девушка, там частная территория, — сказал он, глядя на неё в зеркало. — Меня потом самого найдут.
Ирина расплатилась наличными и вышла, не ответив.
Холодный воздух ударил в лицо. Она поправила ворот пальто, крепче сжала сумку и пошла по дороге, чувствуя, как каблуки вязнут в подмёрзшей каше у обочины. Телефон лежал во внутреннем кармане, флешка — в маленьком отделении сумки, спрятанная так, будто это могло что-то изменить.
На самом деле её могла спасти только наглость.
Или погубить.
Ворота показались через десять минут. Чёрные, глухие, выше человеческого роста. Камеры смотрели в разные стороны, одна медленно повернулась вслед за Ириной, когда она подошла ближе.
Слева от ворот стоял пост охраны. За стеклом шевельнулась фигура.
Ирина остановилась перед домофоном, но нажать кнопку не успела.
Дверь поста открылась. На улицу вышел мужчина в тёмной куртке без знаков отличия. Коротко стриженный, широкий в плечах, с лицом человека, который привык сначала ломать, а потом спрашивать.