Виктория сглотнула.
— Видишь?
— Вижу.
Одно это слово изменило все. Пока Ирина могла не подтверждать, страх оставался фантазией Виктории, нервами, следом бессонной ночи. Теперь он стал фактом.
Машина за ними существовала.
И она была не случайной.
— Может, позвонить папе? — спросила Виктория.
Ирина резко посмотрела на нее.
— Нет.
— Ира…
— Нет.
Виктория замолчала, но обида в ее профиле мелькнула ясно. Для нее Павел Соколов все еще был отцом. Строгим, закрытым, часто несправедливым, но отцом. Человеком, которому положено звонить, когда страшно.
Для Ирины он с прошлой ночи стал еще и человеком, чья подпись стояла рядом с чужими смертями, сломанными делами и исчезнувшими уликами.
Она сама до конца не хотела в это верить.
Именно поэтому флешка лежала в ее сумке, а не в руках журналистов или следователя.
Именно поэтому они еще были живы.
Наверное.
— Сворачивай к торговому центру, — сказала Ирина.
— Зачем?
— Там камеры. Люди. Парковка.
— Ты думаешь, он заедет за нами?
— Я хочу посмотреть.
Виктория бросила на нее быстрый взгляд.
— Ты сейчас серьезно?
— Вика, делай, что я говорю.
Младшая сестра дернула рулем чуть резче, чем нужно, и машина ушла вправо. Внедорожник проехал дальше.
На одну секунду обе замерли.
— Отстал? — прошептала Виктория.
Ирина не ответила.
Черный внедорожник сбавил скорость впереди, перестроился через полосу и, будто нехотя, свернул на следующий въезд к той же парковке.
Виктория тихо выругалась.
— Вот теперь мне правда не смешно.
Они въехали на открытую парковку торгового центра. Здесь было светло, шумно и почти безопасно. Почти — потому что безопасность закончилась в тот момент, когда Ирина поняла: тот, кто ехал за ними, не боялся камер. Не боялся людей. Не боялся быть замеченным.
Или ему было велено, чтобы они заметили.
Предупреждение.
Виктория припарковалась ближе к входу. Руки у нее дрожали.
— Что дальше?
Ирина открыла сумку и нащупала флешку. Пластик царапнул ладонь.
— Идем внутрь. Через центральный вход. Не бежим.
— Ты так говоришь, будто нас сейчас будут убивать.
— Я говорю так, чтобы этого не случилось.
Они вышли из машины. Холодный воздух ударил в лицо. Ирина застегнула пальто, хотя знала: дело не в погоде. Виктория шагала рядом слишком быстро, каблуки стучали по асфальту неровно.
Черный внедорожник стоял в дальнем ряду. Фары погасли. Двери не открывались.
Но Ирина чувствовала, что на них смотрят.
Внутри торгового центра было тепло, пахло кофе, духами и мокрой одеждой. Обычная жизнь продолжалась с неприличным равнодушием: подростки смеялись у эскалатора, женщина спорила с продавцом в салоне связи, мужчина в сером пальто выбирал цветы у стойки. Все это казалось декорацией, поставленной поверх настоящего мира, где за людьми ездили черные машины и где отцы продавали правосудие тем, кто платил достаточно дорого.