– На этот раз не подвери, Тимур, – тихо говорит Нина Васильевна, и ее голос впивается мне в сознание, сплетаясь с моим внутренним голосом.
Мышка выходит из ванной с вазочкой фруктов и ставит ее на стол.
– Я оставлю вас, – поднимаюсь на ноги, понимая, что нужно дать им время наедине, выхожу в коридор и не могу найти себе покой.
Мое тело заряжено, как высоковольтный провод, будто вибрирует от напряжения. Коснись меня сейчас – и я сдетонирую. Сердце колотится с безумной частотой, выбивая ритм ее имени: Сте-фа, Сте-фа, Сте-фа.
Хотя еще не время. Если меня поняла и благословила бабушка Стефании, это не значит, что сама мышка даст мне еще один шанс.
Еще неделю назад я считал, что виной всему чёртова ностальгия. Но нет. Чем чаще я общаюсь со Стефанией, тем, кажется, сильнее погружаюсь в нее. И мне снова дико, что возможно в ком-то тонуть настолько стремительно. В этот раз все происходит молниеносно, потому что, оказывается, ничего не прошло.
Я прятал эти эмоции и чувства где-то глубоко внутри, убеждая себя, что все было не всерьез. Напоминая себе обо всех тех женщинах, что были в нашей с отцом жизни. Даже родная мать бросила меня. Она наплевала на родного сына в погоне за теплым местом.
Она бежала без оглядки, даже не вспоминая о том, что у нее есть сын. А потом… все мои тупые наивные попытки наладить с ней связь окончились ничем. Она родила новых детей и забыла обо мне, как о самой страшной ошибке в своей жизни.
Надо ли признаться, что я не расстроился, когда узнал, что у нее обнаружили рак? Мне было плевать. А она… захотела увидеть меня напоследок. Но даже ее “прости” звучало неискренне.
Так чего я мог ждать от других? От Стефы?
Я ждал подвоха. Искал его, копался в поступках, в словах, намеренно создавая ловушку, в которую ее и загнал. В моем мире не существовало любви. Со Стефанией, казалось, что я повторяю историю с моей матерью. А мне не хотелось любить в одни ворота. Потому что я знал, как это больно. Но теперь… я видел ее боль и понял, что и для нее все было по-настоящему.
Дверь в палату скрипит. Я замираю и смотрю на вход в палату, встречаясь с напряженным взглядом голубых глаз.
– Ты еще здесь, – произносит она без удивления. Скорее, с констатацией факта.
– Да, – засовываю руки в карманы брюк, чтобы скрыть легкую дрожь. – Мы давно не виделись, хотел тебя подождать.
– Зачем? – смотрит прямо, без привычной настороженности и отчуждения.
– Может, присядем где-нибудь? – осматриваюсь по сторонам, отвлекаясь на людей, что проходят мимо.
– Сначала скажи, что хотел. И я подумаю, – заявляет твердо, еще раз подтверждая, что просто не будет.