– Нет! – вырывается у меня резко, но я тут же беру над собой контроль. – Я… Я не знаю, что я сейчас делаю. Не знаю, как исправить прошлое, да и не нужно это. Потому что… Иначе я не научился бы отличать настоящее от подделки, – замолкаю, думая, как лучше описать свои эмоции. Вель так четко я их не анализировал до этого.
Нина Васильевна не торопит меня, ждет, когда я соберусь с мыслями.
– Знаю только, что не могу видеть, как ей тяжело. Знаю, что готов на все, лишь бы оградить ее от любой боли. Даже если эта боль – я сам. Но и уйти я не могу. Потому что снова ощутил себя живым. Ведь до этого я существовал по инерции. И мне плевать на других людей, потому что все они ищут от общения со мной выгоду. Все общение лишь сделка, но при этом они притворяются, будто им интересен я сам. Хотя это не так. А Стефания, она не скрывает своих эмоций. Я знаю, что она презирает меня, даже ненавидит. И я благодарен ей за эти эмоции. Потому что она не играет, не пытается казаться лучше, чтобы впечатлить меня. Глядя на нее, я осознаю в полной мере собственное уродство, и только ради Стефы мне хочется становиться лучше.
– Купить прощение через помощь близкому для нее человеку легко, – наконец говорит бабушка. – Ты богатый мальчик, для тебя это мелочь. А что ты готов отдать по-настоящему? Свое время, спокойствие? Готов ли подавить эго и быть рядом, когда ей будет больно, страшно, скучно? Без попыток подавить ее и поставив ее чувства на первое место? Готов ли просто быть рядом, любить ее, поддерживать и не ждать ничего взамен?
Она смотрит на меня, и в ее взгляде проскальзывает нечто похожее на надежду и веру в меня.
– Я… – начинаю говорить.
Но дверь позади меня скрипит. Я оборачиваюсь.
В дверном проеме стоит Стефания. В одной руке у нее сумка с фруктами, в другой – бумажный пакет. Ее глаза, широко раскрытые, перебегают с моего растерянного лица на лицо бабушки. В воздухе повисает напряженное, звенящее молчание, полное невысказанных слов.
И я понимаю, что сейчас состоится самый важный разговор в моей жизни.
– Ба, – сводная настороженно переводит взгляд с меня на бабушку и обратно, а у меня пересыхает во рту. – Что здесь происходит?
– Привет! – наконец-то понимаю, что не поздоровался.
– Привет! – кивает Стефа.
– Да так. Решила Тимура поблагодарить за то, что он помог мне, – беззаботно отвечает Нина Васильевна.
Но кажется, что Стефанию не обмануть, и она пристально продолжает смотреть на бабушку.
– Ла-а-адно, – говорит она недоверчиво и все же подходит поцеловать бабушку в щеку. – Я фрукты помою, – уходит она в ванную.