От проницательного взора блеклых серых глаз у меня под ребрами начинает тревожно сжиматься.
– Спасибо за все это. За клинику, за врачей. Не думала, что в мои годы буду лежать в таких хоромах.
– Не стоит благодарности, – автоматически отвечаю я. – Главное, чтобы вам было комфортно и вы шли на поправку.
– Комфортно, – улыбается она. – Слишком уж комфортно, – качает головой. – Для Стеши это целое состояние. Не хотела мне сознаваться. Но потом все же рассказала, что ты все устроил. А то я переживала, что она в неприятности из-за меня влипла.
Я просто киваю, чувствуя себя на краю пропасти. Жду, когда она перейдет к сути.
– Знаешь, я не забыла, как Стеша улыбалась рядом с тобой. Но также не смогу забыть, как она потом… угасла. Перестала смеяться. Несколько месяцев была нежива… сама не своя, – вздыхает тяжело. – Я спрашивала, что случилось. Она отмахивалась. Просто говорила: “Все кончено, бабуль, и не спрашивай”. И все. Я так и не узнала, что ты ей такого сделал. Но знаю, что сломал в ней что-то, что невозможно починить.
Ее слова как нож. Острый клинок, что бьет в самую больную точку. И пусть она не обвиняет меня, а просто констатирует факт, но это заставляет меня ощутить собственную вину еще сильнее.
– И вот теперь ты здесь, – ее голос становится тверже. – Снова в ее жизни. С деньгами и помощью. Не спорю, помощь в самую трудную минуту – это красивый жест. И такое сложно игнорировать. Я должна это принять, потому что ты, по сути, спасаешь мне жизнь. Но я не могу не спросить. Тимур, что ты сделал с ней тогда? И что ты хочешь от нее сейчас? Однажды тебе было мало того, что она была счастлива с тобой. Тебе понадобилось ее сломать. Ты решил ее добить?
От ее вопросов перехватывает дыхание. Она не знает деталей про видео. Ей хватило просто увидеть последствия. И сейчас перед ней тот, кто причинил боль ее внучке.
Я опускаю голову, не в силах выдержать ее взгляд. Горло сжимается.
– Я… – мой голос срывается. Я откашливаюсь, пытаясь собраться. – Я совершил тогда самую большую ошибку в своей жизни. Самую подлую и низкую. Я не оправдал ее доверия. Я унизил ее публично и выставил ее на посмешище, потому что… – я замираю, понимая, что все объяснения звучат как жалкие отмазки. – Потому что был глупым, самовлюбленным ублюдком, который не верил, что такое счастье может быть настоящим. Но в итоге убил собственными руками единственное искреннее и дорогое, что случилось за всю мою жизнь.
Я поднимаю на нее глаза, ожидая увидеть отвращение или гнев. Но вижу лишь все ту же усталую печаль.
– А сейчас? – спрашивает она тихо. – Ты отыгрался? Исправил свою ошибку? Или ты просто нашел новый способ причинить ей боль?