Черт. Кажется, ничто и никогда меня так не радовало, как несколько слов, присланных в ответ от абонента “Мышка”. И если сначала они казались скупыми и осторожными, то к моему возвращению разговоры стали более содержательными, затрагивающими не только вопросы лечения, но и саму Стефу.
Вот сейчас я приехал сюда по нескольким причинам. И основная, конечно же, – это желание увидеть сводную, пусть и мельком. Потому что мысли о ней и общение с ней стали единственным, о чем я думал.
И эти эмоции отличались от всего, что я испытывал раньше. Тогда, во время наших отношений, я тоже ждал наших встреч, зависел от них, но в то же время старался подавить внутри себя это увлечение, считая глупостью. К тому же я не верил, будто кто-то может быть ко мне искренен. А смотря на Ингу, даже не допускал мысли, что Стефания может быть другой, отчаянно пытаясь отыскать этому подтверждение.
Но сейчас… сейчас у меня открылись глаза на многое. И самым большим открытием стало для меня самого то, что испытываемые мной шесть лет назад эмоции не исчезли. Только на этот раз я не собирался их подавлять. Более того, мне хотелось им отдаться.
– Вам просили передать, чтобы вы навестили больную, как только появитесь, – улыбается медсестра, но при этом без флирта, и это меня очень радует.
– Кто просил? – напрягаюсь, не понимая, что происходит.
– Сама Нина Васильевна.
– Вы уверены? – с чего бы бабушке Стефы хотеть меня видеть?
– Абсолютно.
Почему-то эта новость заставляет меня волноваться. Я иду в палату к бабушке Стефании, ощущая себя студентом перед важным экзаменом.
Останавливаюсь у порога и стучу, преждем чем приоткрыть дверь.
– Можно? – спрашиваю тихо.
– Тимур? – спрашивает меня голос женщины, ради лечения которой мышка оказалась готова пойти даже на сделку со мной.
– Да, это я.
– Проходи.
Я захожу в палату и прикрываю за собой дверь.
Нина Васильевна сидит полулежа и смотрит какой-то отечественный сериал. За то время, что мы не виделись, она заметно постарела. Похудела. Морщины стали глубже, и седина в когда-то золотистых волосах – ярче. И я ощущаю укол в сердце. Потому что отчетливо понимаю, что если ее не будет, то Стефа останется совершенно одна, и это станет для нее настоящим ударом.
– Здравствуйте! – топчусь в стороне.
– Садись, – кивает она на кресло рядом со своей кроватью. – Садись, садись, – поторапливает меня. – Стеши пока нет, нам никто не помешает.
В полной растерянности делаю так, как просит меня бабушка.
– Как вы себя чувствуете? – спрашиваю, желая сгладить неловкость.
– Твоими стараниями гораздо лучше, – улыбается она и внимательно смотрит на меня.