— И все за одного! — ответили мы с Юрием, накрывая его руку своими.
На мгновение мы замерли, чувствуя тепло ладоней друг друга. Три ария, связанные Клятвой Крови. Возможно, нам оставалось жить считанные минуты, но мы встретим смерть вместе, как братья.
А затем мы ринулись в Прорыв.
Любовь побеждает смерть
Мерцающие неоном границы Прорыва напоминали рунные купола арен, с той лишь разницей, что не имели четкой геометрической формы. Перед нами был исполинский мыльный пузырь, вздувшийся над землей и поглотивший сотни квадратных метров леса. Его поверхность переливалась всеми оттенками синего спектра — от нежно-голубого до чернильно-синего. Края Прорыва пульсировали, словно дышали, то расширяясь, то сжимаясь в неуловимом ритме чужого сердцебиения.
Я первым нырнул в полупрозрачное силовое поле. Граница оказалась вязкой, словно густой кисель — на мгновение тело сдавило невидимыми тисками, заложило уши и сжало легкие, выталкивая воздух, а затем я провалился внутрь. Ощущение было мерзким — как будто прошел сквозь чужую кожу, оставив на себе следы ее липкого тепла. На языке появился металлический привкус, а кожу неприятно покалывало, словно по ней пропускали слабый электрический ток.
Через мгновение рядом появились Тверской и Ростовский. Свят пошатнулся, схватившись за голову — переход через границу Прорыва дезориентировал сильнее, чем телепортация. Его лицо побледнело, на лбу выступила испарина. Юрий выглядел собранным, но я чувствовал через связь тошноту и головокружение, накатывающие на него волнами при каждом движении головы.
Звуки боя обрушились на нас как лавина. Снаружи Прорыва они были приглушенными, искаженными, словно доносились из-под воды, а здесь каждый крик, каждый удар меча, каждый рев Твари резал слух с кристальной четкостью.
Воздух внутри Прорыва был плотным, насыщенным чужеродной энергией — дышать было тяжело, словно легкие наполнялись воздухом под давлением. Каждый вдох давался тяжело, а выдох получался прерывистым.
— Крепость там! — сказал я, указывая на концентрацию золотых вспышек у противоположной границы Прорыва. — Сражение идет у стен!
Не сговариваясь, мы рванули вперед. Лес внутри Прорыва выглядел неправильно. Деревья были те же самые — дубы, березы, сосны, но выглядели они чужеродно. Кора отливала металлическим блеском, словно покрытая тончайшей пленкой ртути. В трещинах пульсировал слабый синий свет. Листья светились неоном, превращая кроны в подобие гигантских медуз, парящих в невидимом океане. Трава под ногами хрустела как битое стекло, хотя на ощупь оставалась мягкой.