Его горящий золотом клинок полоснул по боку Твари с мерзким звуком. Юрий атаковал с другой стороны и нанес вертикальный рубящий удар, целясь между сегментами панциря. Но сколопендра оказалась быстрее — она изогнулась немыслимым образом, буквально завязавшись узлом, и меч лишь скользнул по хитину, оставив неглубокую рану.
Тварь развернулась, описав телом петлю, и хлестнула хвостом как кнутом. Удар был настолько мощным, что воздух буквально взорвался — ударная волна отбросила листья и мелкие камни во все стороны. Свят едва успел пригнуться — хвост прошел над его головой, срезав верхушки ближайших кустов.
— Она слишком быстрая! — выкрикнул Тверской, отскакивая от очередного выпада жвал. Пот струился по его лицу, смешиваясь с кровью из пореза. — И умная! Она предугадывает наши движения!
Через связь я чувствовал его растущую панику, накатывающую холодной волной волной. Мы привыкли сражаться с Тварями низких рангов — медленными, предсказуемыми, руководствующимися только инстинктами. Эта была другой.
Она поднялась на задних ногах, возвышаясь над нами трехметровой башней из хитина. Алые фонари глаз уставились на нас, и я почувствовал ментальное давление — не грубое вторжение, а тонкое, почти незаметное воздействие. Чужеродный разум пытался проникнуть в мой мозг, нащупывая слабые места в психической защите, стремясь парализовать волю.
Я активировал Руны на полную. Сила хлынула по венам расплавленным металлом, мышцы налились мощью, а время замедлилось. Турисаз сработала мгновенно — пространство схлопнулось, и в следующий миг я оказался под брюхом твари, там, где панцирь был тоньше.
Клинок вошел между сегментами брони с влажным чавкающим звуком, пробивая внутренности. Лезвие погрузилось по самую рукоять, и я почувствовал, как оно проходит через какие-то пульсирующие органы. Черно-красная кровь хлынула на меня водопадом, обжигая кожу. Я выдернул меч и перекатился в сторону, уходя от падающей на землю туши.
Сколопендра взвыла — звук был настолько громким, что на мгновение уши заложило, и мир погрузился в тишину. Она рухнула на землю, подняв облако листьев. Но смерть не пришла мгновенно — существо было слишком живучим. Десятки ног судорожно скребли по земле, оставляя глубокие борозды, а жвала щелкали в воздухе, пытаясь достать нас в предсмертной агонии.
Свят и Юрий словно очнулись и бросились добивать Тварь. Они рубили методично, с холодной яростью — отсекая лапу за лапой, превращая некогда грозное существо в конвульсирующий обрубок. Последний удар нанес Ростовский — вертикальный, разрубивший голову пополам словно огромную черную дыню.