Зубы на выпуклости бедра – «Я удержу».
Ладонь, прижатая к моей ладони над головой – «Я не отпущу».
Когда легкая боль сменилась жаром, я вдруг поняла, что мы не две плоти, жаждущие
друг друга. Мы два осколка, наконец сложившиеся в целое. Я впиваюсь ногтями в его широкую
спину, чувствуя, как под кожей перекатывается его тепло.
– Теперь ты моя, – шепчет он, целуя счастливую слезу у меня на щеке. – Навсегда.
Я прикрываю глаза. Где-то за окном начинается рассвет, но здесь, в коконе из его
рук, время потеряло смысл.
– Неправда, – я ловлю его губы в поцелуй. – Теперь ты – мой.
Полгода спустя я стою рядом с Князевым на том же мероприятии, где мы впервые
встретились.
Зеркальный лифт «Метрополя» поднимается слишком медленно. Я ловлю свое отражение
в полированной стали: черное платье, бриллиантовые сережки, безупречный макияж. Год назад я
бы не узнала себя. И ни за что бы на свете не поверила, что стану женой такого человека.
Алексей стоит сзади, положив руку мне на талию. Его пальцы слегка сжимают шелк,
когда лифт миновал второй этаж.
– Нервы? – его дыхание обожгло ухо.
Я упрямо качаю головой, но пальцы непроизвольно тянутся к губам. Именно здесь,
за той самой дверью с табличкой «Служебное помещение» мы впервые поцеловались. Точнее он
взял его силой.
Шампанское в бокалах звенит. Я беру фужер с подноса, чувствуя, как леденеют
пальцы. Всюду те же золотые орнаменты, тот же запах дорогих духов и рояльный блюз. Даже
пожилой официант с родинкой над бровью узнал меня. Его веки дрогнули, когда он встретился со
мной взглядом и понял кто стоит рядом.
– Кажется, нас вспомнили, – Алексей подает мне руку. Его кольцо, парное к моему
обручальному, холодно блеснуло в свете люстр.
– Всё здесь помнит, – делаю глоток, ощущая пузырьки на языке. – Особенно
подсобка.
Его брови чуть приподнялись. Он понял.
– Желаешь реконструкции? – в его голосе играет опасная нотка, но пальцы на моей
талии стали нежнее.
Я резко отворачиваюсь, ловя в толпе мамино лицо. При поддержке Князева, ее дела
быстро пошли в гору и теперь она еле отбивается от назойливых клиентов.
– Мама до сих пор считает, что ты женился на мне из упрямства.
– Она права.
Муж внезапно разворачивает меня к себе. В глазах горит тот же огонь, что и
тогда, в тесной подсобке. Только теперь на моих губах вкус не страха, а дорогой помады и
вечернего коктейля.
– Я ненавидела тебя тогда, – тихо произношу я, заглядывая в любимые голубые
глаза.
– Знаю.