То, что я увидела, заставило бы прослезиться любого санитарного инспектора моего мира. Застарелый жир на плитах, ржавые ножи, припасы, которые явно хранились здесь со времен основания этого города. С горькой усмешкой я обнаружила мешочек с мукой, в котором завелись жучки, и тут же выбросила его в помойку.
– Барышня, это же последняя мука! – ахнула Сора, увидев мои действия.
– Именно поэтому мы и были убыточными, – парировала я, с силой отскребая пригоревшую грязь с чугунной сковороды. – Подавая такое, мы не зарабатывали, мы теряли последних клиентов. Лучше пустая тарелка, чем тарелка с отравой.
К концу дня мы едва стояли на ногах, но кафе… кафе уже не напоминало заброшенный склеп. Оно стало похоже на пустую, но чистую коробку с потенциалом. Мы вымыли окна, и вечерний свет наконец-то проник внутрь, осветив голые стены и пустой зал. Было стерильно, бедно и печально, но уже не отталкивающе.
На следующее утро я с головой погрузилась в учетные книги. Картина вырисовывалась удручающая. Долги поставщикам, просроченные налоги городскому магистрату, жалкие гроши от редких продаж. Денег не было совсем. Ни на еду, ни на новые припасы, ни тем более на ремонт.
Мой внутренний аналитик бился в истерике. Но где-то там, в глубине, шевелилась та самая азартная девочка, которая когда-то начала с продажи домашних пирожков в институте.
– Финн, – позвала я, закрывая последнюю потрепанную книгу. – Есть ли у нас что-то съедобное? Совсем чуть-чуть. Что угодно.
Полуорк нахмурился, задумавшись.
– В погребе… несколько мешков старого картофеля. Твердого, но еще не проросшего. Есть сало. И лук. Много лука.
Картошка, лук, сало… В моем мозгу, как по волшебству, всплыл рецепт. Простой, дешевый, сытный и, что самое главное, пахнущий домом и уютом.
– Идеально, – прошептала я. – Сора, принеси мне самый большой чан, что найдешь. Финн, наруби дров. Мы готовим.
Они смотрели на меня как на сумасшедшую. Готовить? Из этого? Когда в кафе нет ни одного клиента?
Через час на кухне стоял умопомрачительный аромат. Я готовила нечто среднее между драниками и тушеной картошкой с салом и луком. Блюдо было примитивным, но я сделала все, чтобы раскрыть его потенциал. Хрустящая корочка, мягкая серединка, аромат обжаренного лука и топленого сала… от одного запаха текли слюнки.
– Финн, – скомандовала я, снимая с огня первую порцию. – Вынеси стол на улицу, прямо перед входом. И эту сковороду тоже.
Он молча повиновался. Я высыпала золотистую картошку на большую чугунную сковороду, чтобы она оставалась горячей, и сама вышла на улицу. Сделав глубокий вдох, я взяла деревянную ложку и громко стукнула ею по сковороде.