– Барышня, вы уверены? – испуганно округлила глаза Сора, когда я, дрожа от слабости, накинула на плечи поношенный шерстяной плащ. – Вы еще так бледны…
– Я не могу валяться здесь вечно, Сора, – сказала я, и мой голос, хоть и оставался чужим, прозвучал с той самой сталью, что помогала мне пробиваться в мире ресторанного бизнеса. – Мне нужно увидеть… мое кафе.
Слово «мое» далось с трудом. Ничего в этом мире не было моим. Кроме, пожалуй, проблем.
Сора, вздохнув, послушно повела меня по узкой, скрипучей лестнице. Запахи, доносившиеся снизу, становились все отчетливее. Запах старого жира, пыли, кислого пива и чего-то затхлого. Мое сердце, которое уже привыкло сжиматься от тревоги, упало куда-то в пятки. Этот букет знал каждый неудачник общепита.
И вот я увидела.
«Золотой цыпленок» – насмешливое, жизнерадостное название, которое так контрастировало с реальностью. Цыпленок был мертв. Полумрак, пробиваемый лишь парой коптящих масляных ламп. Гора грязной посуды на столах, липкий от столетий пролитых напитков пол. Пыль лежала на подоконниках и пустых стеллажах за стойкой. В воздухе висела тишина, столь же густая и неприятная, как и запах.
В углу, у камина, в котором не тлело ни единого уголька, сидел единственный посетитель – старый гном в потрепанной кожаной куртке, мирно посапывавший, уткнувшись бородой в стол.
Из-за стойки поднялся еще один человек. Вернее, не совсем человек. Ростом он был с хороший шкаф, кожа отливала серовато-зеленым, а из-под густых бровей на меня смотрели маленькие, умные глаза. Полуорк. Воспоминания Элли подсказали мне его имя – Финн. Заведующий хозяйством, вышибала, посудомойка и, по совместительству, последний верный сотрудник.
– Барышня, – буркнул он кивком. – Вы живы. Хорошо.
В его простых словах было больше искренней заботы, чем во всех сладких речах моего бывшего жениха.
– Я жива, Финн, – подтвердила я, с трудом переводя взгляд с этого царства запустения на него. – Что… что тут происходит?
– Ничего, – честно ответил полуорк. – Вот уже три месяца. С тех пор как старый хозяин, ваш дядюшка, отбыл к предкам. Изредка заходят свои, как Рав, – он кивнул на спящего гнома. – Он за пиво платит. Иногда.
Отчаяние, снова попыталось подобраться к моему горлу. Я сделала шаг вперед, и моя нога со скрипом прилипла к полу. Я закрыла глаза на секунду, представляя себе свой «Сезон» – светлый, пахнущий свежей выпечкой и кофе, с шумом голосов и звоном бокалов. А потом открыла и увидела это.
И тут во мне что-то щелкнуло. Окончательно и бесповоротно.
Нет. Я не позволю. Меня уже убили один раз. Меня уже предали один раз. Я не позволю этому миру, этой жалкой конторе и какой-то ядовитой тетке сломать меня во второй раз.