Каэлен наблюдал за мной молча, его золотые глаза были прищурены, словно он фиксировал каждый мой шаг. Когда я отставила ложку, он протянул руку. Я подала ему соусницу. Он попробовал. Помолчал.
— Интересно, — произнес он наконец. — Вы изменили всего два компонента, но преобразовали весь вкус. Как вы это сделали?
— Это… чувствуется, — неуверенно сказала я. — Просто… логика вкуса.
— Логика, — повторил он за мной, и в его глазах вспыхнул какой-то новый, более глубокий интерес. — Именно. В ваших действиях есть логика, но не та, что преподают в академиях этого мира. Она чужая.
Он поставил соусницу на огонь и повернулся ко мне, полностью сосредоточив на мне свое внимание. Я почувствовала себя бабочкой, приколотой к стенке.
— Кто вы, Элинора Лейн? — спросил он тихо, но так, что каждый звук отдавался в тишине кухни. — Или, возможно, правильный вопрос… ЧТО вы? Потому что девушка, чьи воспоминания я изучал, была неспособна на такое. Она боялась собственной тени. А вы… вы не боитесь даже дракона.
Я замерла, не зная, что ответить. Признаться? Сойти за сумасшедшую? Солгать?
В этот момент из глубины здания донесся низкий, мелодичный звон — будто кто-то ударил по огромному хрустальному колоколу.
Каэлен нахмурился, его внимание ослабло.
— Наше время истекло. Кажется, ужин готов. И у меня есть… другие гости.
Он снял фартук и вновь стал тем самым безупречным, недоступным лордом. Магия момента рассеялась.
— Идите, — сказал он, указывая взглядом на дверь в зал. — Стол накрыт в нише у камина. Я присоединюсь к вам позже.
И, не дожидаясь ответа, он вышел из кухни, оставив меня одну среди блестящих медных кастрюль и аромата готовящегося мяса горного ящера. У меня не было ответов. Только еще больше вопросов. И одно стало ясно наверняка: лорд Каэлен не просто интересовался мной. Он проводил расследование. И я, похоже, была самым загадочным делом в его коллекции.
Стол в нише у камина был накрыт с той же безупречной, холодной роскошью, что и все в этом месте. Фарфоровые тарелки с тончайшим золотым ободком, хрустальные бокалы, тяжелое серебряное столовое серебро. Я сидела, чувствуя себя не в своей тарелке, в этом слишком большом кресле, и ждала.
Ожидание затянулось. Я разглядывала языки пламени в камине, пытаясь унять нервную дрожь в руках. Каэлен знал слишком много. Он не просто подозревал — он изучал. Словно я была редким экземпляром в его коллекции аномалий. Мысль о том, что кто-то копался в прошлом Элиноры, вызывала у меня тошноту. А что, если он докопается до правды? До того, что под этой оболочкой скрывается чужая душа?