Наверх ведет деревянная лестница. Несколько безверных арок расходятся в разные стороны.
Здесь, наверное, круто было бы провести уик-энд влюбленным. В тишине и уединении. Когда-то я мечтала о таком уик-энде для нас с Русланом. Но сейчас о романтическом как-то не думается.
Человек, даже в достоверности имени которого я не уверена, обходит и оглядывает комнаты. Трогает батареи. Открывает на проветривание одно из окон. Я определяю его действия по звукам. А потом возвращается в прихожую и смотрит неодобрительно.
Видимо, от меня ожидали большего энтузиазма.
— Какое-то время ты будешь здесь.
Закономерные вопросы: «какое?» и «а ты?» я оставляю при себе.
— Идем наверх. Покажу спальню.
Ну идем так идем.
Руслан взлетает, как будто не ехал по ночной дороге с выкраденной арестанткой в качестве интригующего довеска, но я скорее поверю, что его энтузиазм обусловлен желанием поскорее от меня избавиться.
Спальня тоже выглядит более чем прилично. К ней примыкает личный санузел, в котором есть и гель для душа, и шампунь, и полотенца. Зубная паста со щеткой.
— Если хочешь принять душ — ждать не надо. Вода нагрета.
— Спасибо.
Благодарность царапает кожу дикой неуместностью. Я продолжаю упрямо не знать, как нам общаться.
— Пользуйся. В холодильнике есть еда, если проголодаешься.
Я чувствую взгляд Руслана на щеке, но в ответ не смотрю. Просто киваю.
— Ты оружием пользоваться умеешь, Лолита?
Вопрос выбивает из очень условной колеи. Поворачиваю голову и хмурюсь. Мне одновременно нужно знать всё и страшно хотя бы что-то.
Руслан терпеливо ждет. Раздражение на него, кажется, накатывает волнами. А может быть я выгляжу настолько жалко, что он боится расплачусь. Вряд ли это так уж приятно.
— Нет. Не умею.
Скулы становятся более выраженными. Злость возвращается.
— В вашем случае логичнее было бы тратить бабло не на падел, а на ствол.
Мне больно. Взгляд слетает от жестоких глаз к шее. Если ты меня так презираешь, зачем спасаешь? Или ты не спасаешь, а что тогда?
— Мы не знали, что ты собираешься с нами расправиться.
Вопрос: «за что?» я тоже оставляю при себе.
— Это ты не знала. А он хуево о вас позаботился.
Возможно. Не спорю. Зато теперь понимаю, почему меня так настойчиво со всех сторон толкали под Артура. Свою телку он не бросил бы, правда же? Я была бы в Лондоне. Этот весь ужас коснулся бы меня меньше.
И Руслану не пришлось бы за меня впрягаться. Он же тоже, среди остальных, толкал меня прочь.
— Ты готовил всё это для себя? — Спрашиваю, возвращаясь взглядом к его лицу. Не вижу ни вспышек, ни пренебрежения. Мне кажется, под непрошибаемым монолитом сейчас он скрывает такую же усталость, как мучает меня.