Мы выходим из здания через один из черных ходов. По дороге нам никто не встречается. Никто не пытается нас остановить.
Это происходит не случайно, но даже права узнать, что именно происходит, у меня нет.
На улице мороз. Руслану как будто и не холодно в футболке, а меня до последней нитки пронизывает ветер. Верхней одежды со мной тоже не было. Со мной не было ничего: ни телефона, ни документов, ни денег.
Я обнимаю себя руками и стараюсь унять дрожь.
Не ныть. Не жаловаться. Не просить ни о чем.
Мы переходим дорогу и я все же вздрагиваю, потому что фарами мигает машина.
Запнувшись, привлекаю внимание Руслана. Он смотрит коротко и тяжело. Я чувствую себя недоразумением, которое болтается брелком и мешает ему жить. Может быть так оно и есть.
Это не «Порше» с нарочито пафосными номерами, а что-то сильно попроще. Невзрачное и местами грязное. Но салон манит меня возможным теплом. Хмурый Руслан открывает пассажирскую дверь и кивает мне. Мол, садись.
Я юркаю внутрь.
Пока он обходит автомобиль, переживаю запоздалый приступ паники. Я понимаю, что в любой момент снова могу оказаться в руках страшных людей, на него нельзя полагаться: ни на обещания, которыми он не сыплет, ни на слова. Я не знаю, что у него в голове.
Но рядом с ним почему-то меня всё равно накрывает так, будто вот теперь будет лучше. Вот теперь можно расслабить.
Нельзя.
Тру освобожденные от наручников запястья и с жадностью смотрю на бутылку с водой. Сушит так, что даже слюна особенно не набирается.
Скашиваю взгляд, когда Руслан садится на место водителя. Это всё же не его машина: он тратит время на то, чтобы подравнять зеркала. Двигает дальше кресло.
Не глядя, берет в руки бутылку, откручивает крышку и протягивает мне со словами:
— Пей.
Там может быть что угодно: отрава, снотворное, но я не в состоянии сейчас сопротивляться. Глотаю так жадно, что тонкий пластик сминается. Капли текут по подбородку и попадают на футболку.
Когда возвращаю, напившись, улавливаю во взгляде Руслана не брезгливость, но слишком сильную жалость, что ли… Становится хуже. Опускаю взгляд.
Он продолжает смотреть, уже заведя мотор. А я ухаю в бездну.
Мне надо поблагодарить его за помощь. Но горло сжато. Да он и не ждет.
Теперь-то понятно, что я хуевый эмпат, раз не считала ни разу его настоящие эмоции, но сейчас от него не исходит ничего, кроме усмиренного раздражения. Этим чувствам я верю.
Я для него — обуза.
Отрываю взгляд от собственных рук. Приказываю себе пялиться в пространство и молчать.
Машина медленно едет по ночному городу. Не знаю, куда.
В салоне немного пахнет бензином и табаком. Почти сразу начинает громко гудеть печка. Я благодарна, но и за это тоже поблагодарить не могу. Глупо и неуместно.