На этом моменте мне показалось, что сейчас нам придется объявлять свою вотчину независимым княжеством, поднимать флаг — а, он уже и так поднят… — и мобилизовать всех и каждого на войну с московским войском, которое, узнав о том, где скрывается Иван, и вообще о моем гнусном сепаратизме, скорее всего, рано или поздно, раскатает меня в тонкий блин. Но, к счастью, царевич, как я уже говорил, успел все обдумать со всех сторон и эту идею также отбросил.
Какого рожна тогда ему от меня надо⁈
— Один способ остался, — Иван наполнил уже третью или четвертую кружку, судя по всему, он, несмотря на спокойный вид, все ж таки нервничает, — Царский Венец моего отца найти.
— Зачем?
Затупил, признаю. У меня в голове выстроилась картинка того, как царевич Иван и царь Михаил стоят на Красной площади друг напротив друга, оба в одинаковых Венцах и кричат друг на друга: «Это я настоящий царь!», «Нет, я!», «Нет, я!». Если Венцы одинаковые, то как он сможет помочь?
Иван посмотрел на меня как на умственно отсталого, потом, судя по выражению лица, сделал скидку на мою глубокую провинциальность и неопытность.
— Царский Венец повелевает боярами.
— А? — нет, я все еще не понимал.
— Романов — боярин.
— Он же себя царем объявил…
— Но боярином он от этого быть не перестал. И если я, с помощью Венца моего отца повелю ему сдаться — он сдастся.
А. О. Теперь понятно.
Нет, непонятно.
— А я зачем? Я не знаю, где он скрыт.
— Ты же Изумрудный Венец смог найти.
— Да мне просто повезло.
— Повезло раз, повезет и другой, — с непоколебимой уверенностью отрезал Иван, — К тому же ты — из Разбойного Приказа. Разбираешься в раскрытии тайного и нахождении пропавшего.
Ну, так-то мою службу можно и такими словами описать… Но…
— Постой, Иван Васильевич, а я тебе зачем? Ты ж главой Приказа Тайных Дел был, у тебя там умельцев…
— А ты знаешь, Викентий, как мой отец погиб? Его как раз мои люди, люди, которых я считал своими, из Приказа Тайных Дел, и убили.
Вон оно что… То-то царевич из Москвы и сорвался. Когда те, кому верил, предают — перестаешь верить вообще всем. Остаюсь я, как та самая соломинка, за которую хватается утопающий.
— К тому же, — продолжил Иван, — не прибедняйся, Викентий. Не одним только везением ты берешь. И в Приказе ты подьячим был не из последних, да и потом, и в Мангазее, и на Москве, и здесь, на Алтае, ты умом брал.
— Так я ж не один был, — запротестовал я, — Со мной мои люди были. И Клава, сестра моя названная, и Настя, что вместе со мной в Приказе, и…
— Вот об этом я и говорил, — перебил меня царевич, — Ума у тебя хватает и на то, чтобы людей нужных найти, и на то, чтобы им довериться там, где сам не сможешь. Так что — выручай, боярин Викентий, собирай людей, поедем в Москву.