1
Если бы сейчас над Русским царством пролетал спутник, запущенный каким-нибудь там Илюшкой Максовым, то… то, конечно, в его окуляры попало бы много чего интересного. От мерцающей волшебными золотыми огнями Москвы — по моим подсчетам в том часовом поясе утро пока еще не наступило — до сверкающей серебром соболей златокипящей Мангазеи. Но, если бы этот спутник, насмотревшись на все чудеса Руси, решил бы обратить свой стеклянный взор на ее восточные границы… То увидел бы занимательное зрелище.
От славного городаОмска — который пока еще, правда, и не заслужил этого звания — тянется на запад через зеленые поля и леса узкая полоска дороги. Помните про две извечные русские беды? Так вот, в здешнем царстве беда только одна. Дороги здесь хорошие. Проложенные во все концы страны, вплоть до вышеупомянутой приполярной Мангазии, вымощенные лучшими знатоками Земляных Слов, они позволяли путешествовать с комфортом. Ну, с комфортом, делая скидку на то, что здесь все ж таки семьдесят второй век… это если от сотворения мира считать, от Рождества Христова — семнадцатый.
Вот с тем самым комфортом семнадцатого века по омскому тракту шел караван. И если про дорогу еще сложно сказать, идет ли она на запад, или, наоборот, на восток — что, с учетом хронологии ее прокладывания, вернее — то караван точно и однозначно двигался на запад. И можно было бы спросить, конечно, чем так занимателен этот караван, в конце концов, дороги для того и проложены, чтоб по ним туда-сюда возили всякое разное, хоть чай из Китая, хоть моржовую кость с севера, хоть ковры из самой Бухары. Так-то оно так, конечно, только караван этот необычен тем, что подобных ему не было еще на Руси.
Впереди, на лихих конях, пусть и слегка маленьких, лохматых и немного кривоногих, движутся воины. Над головами их покачиваются копья с привязанными у наконечника желтыми развевающимися ленточками, у бедер покачиваются кривые изогнутые сабли, в руках зажаты мушкеты, да не привычные русским — серая сталь ствола, коричневое дерево ложи — а черные, как вороные кони, только по краю приклада бежит серебристый растительный узор. Лица суровых воином замотаны черными платками, так, что видны только сверкающие глаза да кожа необычного желто-коричневого оттенка.
Следом идет вереница повозок со всякими нужностями и полезностями, кои могут пригодиться в дальнем путешествии: запасами еды и воды, кожаными сумками, позвякивающие тем характерным звоном, что безошибочно отличает серебро монет от, скажем, кованых гвоздей, свернутыми в тюки шатрами, бочонками с порохом и свинцом, ларцами, в которых что-то надежно закрыто от любопытных взглядов надежными замками, гаремом на семь персон, не менее надежно закрытых от тех же взглядов черными накидками, опять-таки, оставляя на виду только блестящие глаза, а все остальное отдавая на откуп фантазии…