Я прикусила изнутри щёку, уговаривая себя не лезть на рожон. Не как его дочь, Ольга, а как учитель начальных классов с пятнадцатилетним стажем работы. Выскажи я всё, что думаю о подобных “замужах”, меня бы тут же засунули в местную дурку.
– Масленица на дворе! – Георгий (я всё ещё не могла представить, как называть его отцом), подошёл ближе и, нагнувшись, поднял книгу с пола. Вернув её на тумбочку, накрыл мою ладонь своей рукой – тёплой, от которой пахло дешёвым табаком. – Блины пекут, гулянья, заигрыш завтра. Сходила бы на ярмарку, присмотрелась бы, познакомилась бы с кем. А то сидишь тут одна, пылью над тетрадками дышишь.
Горло чувствительно сжалось. Невольно я вспомнила, как готовилась к поступлению в институт, игнорируя гулянки и развлечения. Присутствие мужчины давило на нервы, ведь я не испытывала к нему ничего, кроме неуместной жалости и неловкости.
Надо бы его спровадить и как следует обдумать сложившуюся ситуацию.
– Прости, от… – едва не оговорившись, я хрипло поправилась, – папенька. Голова кругом идёт. Я, наверное, посплю ещё.
Георгий смягчился в лице, и сквозь раздражение вдруг проглянула неуклюжая забота.
– Отдыхай, – бросил он, переступив с ноги на ногу. – И выпей микстуру, которую оставил доктор Берг.
Дверь закрылась, и я осталась в спасительном одиночестве. Голова налилась свинцовой тяжестью, и вместо мозгового штурма, я невольно провалилась в глубокий сон.
Вечер, пропитанный запахом керосина от лампы и всё той же промозглой сырости, тянущейся сквозь приоткрытую форточку. За окном гулял народ – то и дело слух улавливал пьяные выкрики и скрипучие голоса торговок.
Я склонилась над столом. Коса расплелась, и несколько прядей упали на лицо, но я этого не замечала. Нервно кусала кончик гусиного пера, ощущая во рту кислый привкус чернил. Перед глазами плясали строчки. Я упрямо пыталась вникнуть в основы педагогической теории. Сухость во рту усилилась, горло сдавил рвотный спазм, и я поднялась за водой.
Мир покачнулся. Виски пронзила жгучая боль, как будто в голову вонзили спицу. Свет померк, и пол устремился мне навстречу.
Последним, что я ощутила, был сильный удар головой.
Я проснулась от яркого света, бьющего мне прямо в глаза. Головная боль чудесным образом исчезла. По венам разливался небывалый прилив сил, и мне нестерпимо хотелось действовать.
– Так вот, что случилось с Ольгой, – пробормотала я, ступая босыми ногами на прохладные половицы. Осторожно подошла к окну и охнула, прикрыв рот ладонью.
– Очуметь!
Неизвестный мне город уже проснулся и гудел. Под окнами проезжали извозчики в синих кафтанах. Тут и там сновали женщины в разноцветных платках и мужчины в картузах. Дома невысокие, приземистые, но мой взгляд магнитом притягивало яркое, разноцветное пятно.