Сколько раз слышала, что во сне невозможно читать, таковы особенности мозга. Сейчас и убедимся.
С трудом, едва не застонав, я протянула дрожащую руку к верхней книге. Она оказалась неожиданно тяжёлой, в потёртом кожаном переплёте с золотым тиснением на корешке, уже выцветшим, но ещё различимым.
Поднеся книгу ближе к глазам и сморгнув мутную пелену, я с замиранием сердца вчиталась в название, ожидая увидеть сущую белиберду: “Словарь добродѣтелей и пороковъ, съ присовокупленіемъ нѣкоторыхъ достопамятныхъ происшествій”.
Буквы не расплывались. Твёрдые знаки и яти стояли на своих местах, и до меня, наконец, дошло…
– Ять, – хрипло выругалась и зашлась в приступе кашля.
Я что, попала в прошлое?
Пальцы дрожали, механически перелистывая плотные страницы с пожелтевшими краями. Шестерёнки в голове работали на износ, пытаясь придумать логическое объяснение.
Я умерла?
Где пресловутый тоннель, и поджидающие меня на том свете родственники?
Всегда гадала, как выглядели мои родные. У меня не было ни вещицы на память, ни фотки. А тут хоть познакомлюсь.
АЖ сердце кольнуло, но я лишь обрадовалась боли. Чувствую – значит жива.
– Пу-пу-пу, – протянула я, чуть надувая щёки. – Ну и влипла ты, Оля.
Ладно, прорвёмся.
Надо встать и осмотреться. К зеркалу подойти – интересно же, как я теперь выгляжу? И так уже понятно: худая, как тростинка. Запястья – спички, кожа бледная, вены просвечивают.
От резкого стука в дверь я вздрогнула, и книга, соскользнув с коленей, с громким стуком упала на пол. Прежде, чем я успела ответить, в комнату ворвался встревоженный мужчина.
В памяти чётко всплыло имя – Георгий Александрович Шувалов.
Отец.
На вид ему можно было дать все шестьдесят, хотя память услужливо подсказала цифру сорок восемь. На плечах заношенный сюртук из чёрного люстрина, на локтях заплатки. Серая рубашка с колом стоящим воротничком. Лицо пронизано морщинами. В поблекших глазах плескалась нешуточная тревога.
– Ольга! – хрипло воскликнул он, переводя взгляд с меня на упавший фолиант. – Тысячу раз тебе говорил, не губи своё здоровье! Сколько можно над книгами спину гнуть? До чахотки себя доведёшь!
Я едва не ляпнула, мол, простите, уважаемый, как связаны любовь к чтению и чахотка?
Но вовремя прикусила язычок. Вдруг у меня остался прежний голос? Чуть растерявшись, я виновато опустила глаза, и мужчина, покачав головой, растёр ладонями лицо.
– Свет мой, ну кому ты будешь нужна учёная? Знания – они токмо для мужчины хлеб, да и тот, сам видишь, не сахарный. Замуж тебе надо, Ольга. Читать-писать умеешь – и ладно, больше от бабы и не требуется. А гувернантку наймёшь для детей – и вовсе груз с плеч долой.