Ладно, где наша не пропадала? Читать-писать могу, руки и ноги целы. Отъемся, отосплюсь – и силы появятся. А там видно будет.
Сегодня осмотрюсь, прикину, что к чему, а завтра начну поиски работы. Сперва надо крепко встать на ноги, а потом уже думать про семью.
Я приоткрыла дверь. Петли взвизгнули так, что я замерла на месте, прислушиваясь.
Тишина.
Только где-то в глубине дома глухо звякнула посуда, и половицы отозвались на чьи-то далёкие шаги.
Георгия не было. И это хорошо.
Придерживая одной рукой подол, я на цыпочках выскользнула в коридор. Квартирка оказалась небольшой, и требовала обстоятельного ремонта.
Маленькая гостиная, она же столовая, удивила скудостью. Грубый стол под вытертой клеёнкой, два стула с высокими спинками, массивный шкаф, пахнущий нафталином. В углу белела кафельная печь – её бока ещё хранили остатки тепла. И всё.
В закутке у прихожей я обнаружила медный рукомойник. Внизу широкий таз с облупившейся эмалью. Рядом на гвоздике висело серое, жёсткое полотенце, а под ним на лавке стояло ведро с водой.
– Добро пожаловать в твою новую реальность, Ольга Георгиевна, – грустно усмехнулась я.
Налила воды из ведра, нажала на штырёк. Ледяная струя ударила по ладоням, и кожу мгновенно обожгло холодом.
– Холодно, з-зараза, – пробормотала я, растирая лицо водой. – Но лучше так, чем ничего.
Причесалась перед вторым зеркальцем – раза в два меньше размером и таким же мутным, а затем вернулась в комнату.
Шкаф “обрадовал” меня скудным выбором в три платья. Скептически осмотрев каждое, я выбрала тёмно-зелёное, шерстяное. Ткань была колючей, тяжёлой, вдобавок пахло пылью с примесью чего-то хвойного.
Юбка в мелкую складку спадала до самого пола, скрывая щиколотки, а в талии оно оказалось слегка широковатым. То ли “навырост” покупали, то ли прежняя Оля так исхудала. Нижние юбки, накрахмаленные до скрипа, непривычно топорщились под платьем.
Далее — причёска! В прошлой жизни у меня были тонкие волосы до плеч, так что с новой гривой пришлось изрядно повозиться. Хорошо, мышечная память сработала. С ойканьем от уколов шпильками, шипением от боли и крепкими словечками, я всё же сумела уложить волосы короной.
Чуть подумав – выпустила пару прядок у висков.
Сверху – тяжёлая клетчатая шаль, неприятно коловшая плечи. Вместо шляпки – тёмный капор.
Вроде бы всё.
Я критически оглядела себя. Из зеркала смотрела уже не затравленная девчонка, а молодая женщина с горящими глазами.
– В бой, – выдохнула я.
Лестница встретила меня разноголосым скрипом и стуком. Ступени стонали под ногами, перила неприятно липли к ладоням. Пахло сыростью, квашеной капустой и мышиным пометом. А на полпути едва лоб в лоб не столкнулась с незнакомкой.