— Не смей так говорить! Август хороший! Он добрый!
— Глупышка все-таки. — ее холодная рука легонько похлопывает по щеке, а на лице появляется сострадание, — Маленькая, ничего не понимаешь в жизни.
— Сайлен, прекрати издеваться над Жанной.
— О, я слышу гавканье дворняги! Вы слышали? Жанночка, а у тебя хорошая собачка появилась! — сестра окинула внимательным взглядом стол, за которым сидел наш сводный брат, и, взмахнув веером, опрокинула чернилицу, испортив его работу, над которой он корпел уже несколько дней.
Юлиан побледнел, сжав кулаки, но не проронил ни слова, лишь с холодной ненавистью глядя в голубые глаза Сайлен. Он знал, что если попробует что-то сделать в ответ, то ночь в холодной и сырой камере ему обеспечена. Сестра со смехом покидает библиотеку, оставляя после себя шлейф сладких духов. Я смотрю на брата, который со вздохом вернул чернильцу на место и рассматривал испорченные листы.
— Юлиан, мне жаль, я попробую поговорить с ней…
— Не стоит, Жанна. Это бесполезно. — равнодушным голосом ответил юноша и я пристально посмотрела в его алые глаза. Он всегда был скуп на эмоции, я было сложно предугадать, о чем он думает. Это часто заставляло нервничать, мне было очень важно знать, что у меня есть шансы стать ему настоящей сестрой.
Теперь, частично побыв в шкуре Юлиана, я понимала его ненависть к нашей семье. Он здесь содержался в ужасных условиях, хоть отец под надзором парламента империи дал одежду, учителей по фехтованию, продолжил домашнее обучение, а позже, по желанию самого Юлиана, отправил в Венценосную военную академию. Всего было три Венценосных академий: для аристократов, включая королевских особ, военная, куда попадали тоже аристократы, но не наследники. Сами наследники и принцы туда поступали очень редко. И, последняя, женская, куда я поступлю в пятнадцать лет. Осталось два года до поступления. Сейчас брат на зимних каникулах, но скоро уедет. Удивительно, но я привязалась к нему, он не боялся защищать меня от нападок братьев, всегда помогал мне в уроками. Мне было спокойно рядом с ним, не взирая на то, что знала будущее.
Я села на соседний стул и положила портрет рядом с собой и стала наблюдать, как наследник империи переписывает свою работу. Вскоре он отложил перо и пристально взглянул мне в глаза:
— Жанна, почему ты хочешь выйти замуж за Августа? Почему, к примеру, не за Озана?
— Потому что Август добрый! Он подарил мне конфеты! А Озан толкнул меня и обозвал поганкой!
Юлиан мягко улыбается и хлопает по своему колену.
— Иди ко мне.
Я, радостно улыбнувшись, тут же соскочила со стула, но, не без помощи из-за своего маленького роста, села на колени к Юлиану.