Я медленно подняла голову и встретилась с алыми глазами моего брата. В них не было ничего человеческого. Это взгляд убийцы без капли сострадания, жалости, доброты. В них только сталь, холод, лезвии отравленного кинжала. Он воплощение смерти. Он виновен в смерти моего рода! Мои родители, мои братья и сестра мертвы из-за него! Он их казнил, а меня оставил напоследок. Сглотнула, глядя на гильотину, что возвышалась на постаменте центральной площади. Вот как значит, скоро я встречу свою смерть. Здесь неделю назад казнили моего отца — короля Рогнетии, затем матушку и с братьями и сестрой. Убийца! Ненавижу!
— Раскаиваешься ли ты? — его негромкий, чуть хрипловатый голос выражает такое презрение, что я на миг задыхаюсь, казалось, его слова душат меня.
Император Валиона, а ныне захватчик королевства Рогнетии, прикрывает глаза, и я могу сделать вдох. С жадностью глотаю воздух, и медленно моргаю, прогоняя черные точки. Использовал магию. Всего лишь три рода смогли сохранить ее…
Вновь смотрю на брата, и перед глазами мелькают события давно минувших дней. Вот мне одиннадцать лет и я вижу перед собой худого, болезненного пятнадцатилетнего мальчишку, почти юношу. Я чувствую отвращение. Мои братья его ровесники были намного выше его, с крепким телосложением. Юлиан сутулился, из его горла вырывался кашель, и лоб покрывался испариной. Блеклые, почти седые волосы спутали, придавая ему вид какой-нибудь дворняги, а не наследника священных земель, величайшей империи Валиона. Только что в его стране произошел переворот, который подавили, но правящая семья кроме него была убита. Власть в руки взял его дальний родственник, а его самого отправили под опеку к нашему отцу, дабы обезопасить. Его голосочек был таким слабеньким, он даже не мог за себя постоять, и быстро стал нашей игрушкой для издевательств. Запретный плод сметает все границы человеческой морали. Никто не полагал, что трон империи вернется к нему, он был всего лишь жалким мальчишкой. Но… он вернул его, жестоко расправившись с предателями, а затем приступил к приемной семье, которая издевалась над ним. Меня, как капризную девчонку, заводилу издевательств оставили напоследок… Как на десерт!
Разозлившись, я от злости ударила локтем стражника в живот и поморщилась от боли. Да будь прокляты доспехи! Моя вспышка ярости словно послужила сигналом к действиям и меня, грубо подхватили с обеих сторон стражники и затащили на постамент под гул народа. Я оглядела эту толпу, которая будет лицезреть мою смерть, как дешевый спектакль и скривилась от отвращения и боли. Предатели! И какие они подданные, если так легко променяли своего короля на этого убийцу!