– Все, что я делал, было ради тебя. И неважно, хочешь ты в это верить или нет, – раздается за спиной.
Я не оборачиваюсь. Так легче – разговаривать с ним, не видя его лица.
– Признался в любви ты тоже ради меня? – хмыкаю иронично.
– Нет. Это единственное, что я сделал ради себя самого, если говорить в контексте нас . Порыв эгоистичный, но…
– Но? – подгоняю его.
– У каждого из нас свои демоны, Веснушка, – выдыхает он, цитируя девиз своей группы.
– Как это относится к разговору?
– Напрямую.
– Ничего не понимаю! – Зло трясу головой.
Треш… Я даже сбежать не могу, ибо заложница ситуации! Если выйду за пределы ивы, укрывающей нас от чужих глаз, слухи быстро расползутся по нашему провинциальному городку.
А это последнее, что мне сейчас нужно…
– Ты и не поймешь. А объяснять долго. Как я уже сказал, сейчас не подходящее для этого время. И уж точно не место.
– И что мне теперь делать с твоим признанием?
– Хз. Делай с ним, что хочешь. Я и сам допер только сегодня…
Наш кринжовый и смущающий диалог угас, а я так и не обернулась к нему. Но перенервничала сильно. До дрожи во всем теле.
В конце концов, бывший друг замечает, что меня трясет, как тростинку на ветру.
– Пойдем отсюда. Я провожу тебя.
– Нас не должны видеть вместе. Ты останешься здесь, – отрезаю решительно.
– Не понял? – его голос низко вибрирует, намекая, что парень, мягко говоря, возмущен. – Ты никуда не пойдешь одна в такую темень.
Я все же оборачиваюсь. От удивления.
– Тебя забыла спросить! И вообще, я постоянно хожу одна в такую темень. Не впервой.
– Ну, и дурочка, – рычит Гром, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны от песка. – В прошлый раз за тобой шли два придурка. И если бы не я…
– В прошлый раз? – округляю глаза. – В смысле?
– В ту ночь, когда ты мне хавчик на репетицию притащила. Какого хрена ты пошла пешком, а не вызвала такси?
Я даже офигеваю от его наглости. И невозмутимости.
Он так мастерски нарушает чужие личные границы, словно имеет на это полное право!
– Не все такие богатые, как ты, – шиплю я.
– Эти два отморозка могли… – Гром запинается, подбирая приличные слова, будто мне непонятно, как всякие уроды поступают с девушками. – Они могли сделать с тобой что-то нехорошее! – пытается воззвать к моему разуму.
Но мой здравый смысл на месте. Я все это прекрасно понимаю и без него, поэтому таскаю с собой перцовый баллончик.
Дело в другом.
– Ты же сам шантажом приказал мне незамедлительно явиться на репетицию! Ты и подверг меня опасности!
– Я же не думал, что ты свалишь так быстро! – огрызается мажор, сунув руки в карманы широких штанов. И насупливается. – Ты должна была остаться и послушать мою новую песню, а потом я бы отвез тебя домой.