– Я никогда с тобой не играл, – порывисто хрипит бывший друг. Его глаза превращаются в два полыхающих малахита. – Да я даже не врал тебе ни разу! О чем ты вообще говоришь?! Зачем решаешь за меня? Ты была в моей шкуре? Копалась в башке? Нет! Вот и не говори о том, чего не знаешь!
Низкое рычание мажора отдается вибрацией в грудной клетке, и я испытываю противоречивые чувства от его слов и действий.
Опять он пудрит мне мозги…
– Врал! Ты мне врал! – выкрикиваю ему в лицо, отталкивая от себя.
Гром позволяет мне это сделать. Сам отшатывается на пару шагов назад, останавливается и смотрит исподлобья. Ждет.
– И в чем же я тебе соврал? – глухо басит он.
– Сказал, что любишь Лоло, а сам подло мстил! Сказал, что не желаешь мне зла, но делаешь все, чтобы я мучилась! Говорил, что мы лучшие друзья, а сам бросил меня! – Злые слезы прорывают плотину и текут тонкими ручейками по щекам. – Сотворил со мной все те вещи на выпускном, а потом просто пропал! Даже… – Я не договариваю предложение целиком, потому что задыхаюсь. Потому что воздуха не хватает. Мне приходится судорожно вздохнуть, чтобы продолжить. – Даже общаться не стал! Удалил меня из своей жизни, как ненужную папку в телефоне! Да ты хоть на миг задумывался, каково мне? А? Олег? Ты подумал, – напираю на него, подхожу ближе и стучу кулаками по груди бывшего друга, – обо мне?! Да я же… Я же…
– Любишь меня? – так просто говорит он, заканчивая фразу за меня. И обхватывает мои ладони своими лапищами.
Я открываю и закрываю рот, как громом пораженная. Все силы разом покидают меня, оставляя после себя лишь горечь.
Он все знал!
Знал и продолжал изображать из себя идиота! «Или прочитал в дневнике» , – подсказывает сознание.
Но это уже не имеет никакого значения.
Меня трясет. Руки чешутся врезать Громову. Сделать ему так же больно, как и мне самой. Но останавливает то, что таится на дне его мшистого омута.
Это что-то опасное, как и сам парень. Такое, от чего не сбежишь и не скроешься. Что навсегда останется в твоей жизни, стоит узнать об этом.
И это же «что-то» безжалостно добивает меня голосом человека, которого я знаю столько, сколько себя помню:
– Похоже, я тоже люблю тебя, Веснушка. И сколько ни убегай от себя, сколько ни заменяй тебя другими, они никогда не будут тобой . Их слезы и слова не трогают меня так, как твои. – Гром бережно стирает соленую влагу большими пальцами с моих щек, пока я шокировано слушаю незнакомца с лицом моего друга детства. – Не заставляют мою душу, если она у меня есть, конечно, есть, – ухмыляется иронично, – творить, как в последний раз в жизни. Ни для кого на свете, ни разу я так сильно не хотел поменяться. Ты пробуждаешь во мне только самое лучшее. Но беда в том, что любить по-настоящему, или, лучше сказать, « по-твоему », я не умею, – добивает, словно сказанного им недостаточно. – И лучше бы мне, как и раньше, держаться от тебя подальше, но… я не могу. И больше не хочу. Поэтому, прости, Веснушка, но придется тебе научить бессердечного демона любить так, как это делают люди. И выбора у тебя нет. Сегодня, здесь и сейчас, я решил, что ты – моя.