— Вы умный человек, — Аракчеев подался вперед, опираясь локтями о стол. Свет свечи упал на его лицо, сделав его похожим на восковую маску. — Вы видите дальше других. Инженерный склад ума, как любит повторять Николай Павлович. Хорошо. Давайте сыграем в инженеров.
Он подвинул ко мне чистый лист бумаги.
— Война на пороге. Это знают все, от государя до последнего писаря. Генералы чертят карты, штабные спорят о маршрутах. Но все они мыслят шаблонами прошлой кампании. А мне нужно другое.
Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде я увидел острый и холодный интеллект.
— Как бы вы, инженер, оценили ход предстоящей кампании? Без лести, без ура-патриотизма. Сухой расчет. На что нам рассчитывать?
В комнате стало очень тихо. Я слышал, как бьется мое собственное сердце.
Это была ловушка. Изощренная и умная ловушка.
Если я начну говорить то, что знаю из учебников истории — про отступление, про Москву, про пожар — я выдам себя с головой. Такие прогнозы не делаются «на глаз». С другой стороны, если я начну мямлить банальности про «силу русского духа», я разочарую его. И тогда слово «пока» превратится в «уже нет».
Он предлагал мне сыграть в пророка, зная, что я что-то скрываю. Он хотел проверить глубину моих знаний. Или моей интуиции.
Я медленно выдохнул, глядя на чистый лист. Передо мной лежал экзаменационный билет, ценой в жизнь.
Я медленно выдохнул. В легкие ворвался сухой и пыльный воздух кабинета, пропитанный бумагой и сургучом. Это не было похоже на экзамен в университете. Это напоминало разминирование бомбы, где вместо кусачек у меня был только язык.
— Если позволите, Ваше Сиятельство, я бы сослался на Герхарда фон Шарнхорста, — начал я осторожно, прощупывая почву. — В своих трудах о реорганизации прусской армии после Йены он весьма точно подметил, что старая линейная тактика…
Аракчеев дернул уголком тонких губ. Это движение было похоже на судорогу.
— Я читал Шарнхорста, — перебил он. Голос звучал скучающе, как звук песка, пересыпаемого в часах. — И «Принципы войны» господина Бюлова тоже читал. В оригинале. Мне не нужен пересказ немецких теоретиков, фон Шталь. Мне нужны ваши выводы. Вы ведь не просто так заставили Великого Князя учить баллистику вместо танцев?
Он нажал на последнее слово, и в воздухе повисла тяжелая пауза.
Отступать было некуда. Спрятаться за спинами авторитетов не вышло. Аракчеев хотел мяса, а не гарнира.
— Хорошо, — я чуть откинулся на жестком стуле, решив, что терять мне уже нечего. — Если отбросить политес… Бонапарт пойдет через Неман. Это вопрос математики, а не пророчества.