Секунда тишины.
Я бросил веревку и побежал. Ноги скользили по жиже, но я не замечал. Мне нужно было увидеть металл.
Дым рассеивался неохотно, цепляясь за кусты. Я подлетел к станку, хватая ствол голой рукой, плевать на ожог.
Горячий.
Я провел пальцем по казенной части. Гладко. Ни трещинки. Ни вздутия, похожего на грыжу. Металл выдержал чудовищное давление двойного заряда, распределив энергию по всей длине, выплюнув свинец в сторону залива.
— Цела! — заорал я, оборачиваясь к брустверу. — Цела, Ваше Высочество!
Николай выскочил из укрытия. Он бежал ко мне, забыв про этикет и грязь.
Следом мы погнали второй ствол. Двойная навеска. Выстрел. Цел. Третий. Выстрел. Цел.
Тульские мастера не подвели. Архип, или как там звали кума Потапа, знал свое дело. Эта сталь могла выдержать хоть ядерный удар.
Когда дым от третьего выстрела унесло ветром, я почувствовал, как стальной обруч, сжимавший мою грудную клетку последние двое суток, со звоном лопнул. Я дышал и жил. Моя авантюра не убила нас.
— Теперь самое интересное, — сказал я, вытирая копоть со лба. — Будем учить их смотреть прямо.
Пристрелка. Тот самый процесс, который превращает трубу в инструмент высокоточной хирургии.
Целик и мушку я паял сам, в мастерской, на глазок. Геометрия геометрией, но реальность всегда вносит коррективы: ветер, деривация, микроскопические неровности фаски дульного среза. Это нельзя просчитать на бумаге. Это нужно править напильником и свинцом.
Я взял первый штуцер. Теперь — никаких станков. Только плечо, глаз и цель.
— Дистанция — сто шагов для начала, — бросил я унтеру. — А ну, поставь один щит поближе!
Солдат, уже переставший ухмыляться после канонады, потрусил переставлять мишень.
Я вскинул винтовку. Приклад мягко лег в ямку плеча. Орех, согретый моими руками, стал продолжением тела.
Первый выстрел — «по стволу». Я даже не смотрел на мушку, просто направил вектор силы в сторону белого пятна щита.
Выстрел. Толчок в плечо — мягкий, упругий и слегка растянутый во времени.
— Куда? — крикнул я.
— Левее на аршин! И выше! — донеслось от щита, к которому тут же подбежал унтер.
Ожидаемо. Деривация закручивает пулю вправо, но мой кривой глаз и неидеальная пайка увели ее влево.
Я достал из кармана бархатный надфиль. Маленький инструмент.
— Иди сюда, милая, — прошептал я мушке. — Сейчас будем делать тебе пластику.
Вжик-вжик. Пару движений. Сдвинуть точку прицеливания. Чуть подпилить высоту, чтобы компенсировать подброс ствола.
Снова заряжаю. Порох, пуля, капсюль… стоп, капсюлей нет, кремень. Щелк — полка закрыта.
Выстрел.
— Ближе! Пол-аршина!