— Месяц, если не два.
Цепким взглядом историка, перелопатившего не один десяток килограмм «единиц хранения», я хмыкнул:
— Согласен, если все перетрясти, работы на месяц.Но если с учетом, что мне не нужен восемнадцатый век, да и в девятнадцатом можно смело выкидывать первую четверть, документов останется всего ничего.
— Ваше благородие, если бы при дневном свете — так завсегда пожалуйста. Но тут, вишь, света маловато. Окошко-то маленькое. Чулан здесь был, а в чулане кто окно станет широкое прорубать? Часиков с девяти до трех — посмотрю, а дальше что? Городская дума мне жалованье отпускает — семь рублей в месяц, а на олеин денежек не дает. На свечки отпускают рубль, а за рубль много ли свечечек-то купишь? Свеча — три копеечки штука, если восковая. Сальная — та дешевле будет, но от нее копоти много, бумагам это вредно.В сумерках — особенно зимой, по три свечи уходит.
Сетуя на жадную администрацию города, Михаил Артемович почесал затылок, потом принялся расчесывать подбородок. Ишь, ведь врет, собака такая. И глазенки хитрющие. А олеин что такое? Кажется, пальмовое масло. Разве оно уже было?
— Так за чем дело стало? — улыбнулся я, делая вид, что не понимаю.
— Я же и говорю — маслица олеинового надо купить. Или свечечек бы не худо. И не сальных, а восковых.
Значит, из меня таким витиеватым способом выжимают взятку? Не совсем взятку, мзду. И ведь знает, скотина, что я судебный чиновник и сын вице-губернатора. Рыкнуть на него, что ли? Допустим, нарычу, так что толку? Будет он свои архивы месяц, если не два перебирать, потом скажет — ничего, мол, не отыскал. Плавали, знаем.
— А если я вам сам свечек куплю? — поинтересовался я. — Сколько нужно? Десять? Пятьдесят?
— Не, ваше благородие, лучше не стоит. Купить-то вы купите, а если не тех?
— Гранаты у него не той системы, — со вздохом сказал я.
— Не понял-с? Что за гранаты?
— Это я так, к слову, — хмыкнул я. Мысленно вздохнув, спросил: — Рублика хватит на свечки?
— Ой, ваше благородие, предостаточно! — расцвет канцелярист-архивариус.
— Вот, Михаил Артемович, тебе рубль, — припечатал я к столу архивариуса бумажку. — Если ты мне отыщешь хоть какую-то зацепочку, да хоть упоминание о Двойнишникове — случай какой странный, непонятки, то выложу я тебе еще рубль. Нет, даже полтора. Договорись?
— Ваше высокородие, я со всей душой, — окончательно расцвел архивариус, повысив меня в чине аж до 5 класса. — Вот, вечерочком свечек куплю, с завтрашнего дня и засяду. Что-то такое вертится, но не помню. Искать надобно. И как найду — сразу же сам к вам и прибегу.