— Не, тут все хитрее, — покачал головой архивариус. — Сумело наше купечество убедить господина губернатора, через него и государя, что город Череповец останется как посад. — Видя мои непонимающие глаза, Михаил Артемович пояснил: — Посад, это тоже город, но у него уезда своего нет. И власти в городе нет — ни городничего, ни полиции, ничего. Но коли посад — город, то и купечеству не возбраняется там жить. А наши купцы постановили — на свои средства станут городничего содержать, собор Воскресенский, да еще и все подати положенные платить. До восемьсот второго года сами все и платили, пока государь-император Александр Павлович не повелел Череповец опять уездным городом сделать.
— Молодцы, — искренне похвалил я купечество. — Как время выберу, обязательно к вам зайду и со всеми документами ознакомлюсь. Авось, мы с вами даже книжку напишем по истории города.
— А вот еще папочки стоят, — снова ринулся канцелярист к полкам. — Вот, тутотка — о Череповецком ополчении. Тысяча человек в двенадцатом году в ополчение ушло из уезда, а живыми вернулось всего шестьсот. Или о том, как к нам Александр Павлович приезжал. Он, как раз через наш город в Таганрог ехал, там и умер. Вам не интересно посмотреть?
Мне было жуть как интересно. Всегда интересовался историей провинциальных городков. Не зря говорят, что работа историка чем-то похожа на работу следователя. Но сейчас передо мной стояла другая задача.
— Нет, дражайший Михаил Артемович, историческими штудиями станем заниматься в другой раз, — решительно пресек я ретивого краеведа. — Мне бы сейчас поискать какую-то бумажку, документ, где фигурирует Антип Двойнишников. Его жалоба или напротив, на него кто-то жалуется. Вполне возможно, что было это давно.
Михаил Артемович смотрел на меня со скепсисом и я его прекрасно понимаю. Сказал бы кто, что разгадка таинственного убийства таится где-то глубоко и далеко в прошлом, решил бы, что человек либо Агаты Кристи начитался, либо слишком часто пересматривает аглицкий сериал «Чисто английские убийства». Но у авторов детективов всегда находятся либо свидетели, либо какие-то документы. У нас люди так долго не живут, а документы имеют свойство исчезать. Да и вообще — нелепо думать, что кто-то соберется мстить через двадцать лет. За это время желание мстить отомрет само-собой.
— Так ваше благородие, поискать-то можно, — почесал затылок канцелярист. Опять указал на свои бумажные сокровища, сказал: — Тут ведь, бумаг-то много. Каждую перебирать, на это месяц уйдет, а то и больше.
— Месяц? — удивился я.