— Попробуем уговорить Антона Евлампиевича, — пообещал я. — И вы поуговариваете и я попробую. Авось, за пару лет он Егорушкина натаскает. А тот, глядишь, станет посерьезнее, вот вам и пристав.
Я уже собрался попрощаться и выйти, но решил спросить совета у исправника.
— Василий Яковлевич, не подскажете — у кого бы мне про Долгушинова поспрашивать? Мещанин, свою мастерскую имел?
— А вы в архив городской управы заходили?
— В городской управе есть свой архив? — удивился я.
— Конечно. Там разные документы — запросы, ходатайства, справки и все такое со времен царя Гороха. Ну, если и не со времен Гороха, — усмехнулся исправник, — то со времен императрицы Екатерины Великой. Как только матушка приказала города уездные создавать, при них архивы и появились. Как же бюрократическим учреждениям без канцелярий? Сто с лишним лет документы копятся. Так что, как выйдете от меня, завернете за угол, там дверца маленькая.
Бородатенький канцелярист, которого правильнее именовать архивариусом, был одет в потертый сюртук, старую рубаху со шнурком, вместо галстука, глазенки прятал под кругленькими очечками с надтреснутым стеклышком.
— Так все-таки, Иван Александрович, что именно вас интересует?
— Михаил Артемович, — начал я объяснение, — вы ведь слышали о смерти Двойнишникова?
— Слышал-слышал, — закивал архивариус. — Город-то у нас небольшой, убийства нечасто случаются. Вон, за последнее время аж целых два, прежде-то и за год ничего не происходило.
Архивариус посмотрел на меня укоризненно — мол, пока не приехал новый следователь, ничего не происходило, никого не убивали, теперь вот, целых два. Или мне уже начинает мерещиться?
— Двойнишникова-то я и не знал почти, — сказал канцелярист. — В церкви видались, еще я ему свой самовар как-то лудить носил. Но давно это было, лет двадцать назад, может и больше. Мастерские у него свои были, на Старой пристани. Работу хорошо делал, хоть и брал дорого. Помню, что за полуду он с меня пятнадцать копеек взял, это все равно, что нонче рубль.
— В мастерских он один работал? Или еще кто-то с ним был? — оживился я. — Подмастерье какой-нибудь или напарник?
Архивариус, немного подумав, покачал головой:
— Нет, один. Там у него и мастерские-то — клетушка, чтобы инструменты поставить да заказы взять. Верстачок стоял, стол. Там и одному-то работы мало. Пристани-то уже на ладан дышали, заказчиков для слесаря мало.
Ну вот, и тут облом.
— Ищу я, Михаил Артемович, хоть какие-нибудь следы, — сказал я. — Жил себе человек, сорок лет в мастерской проработал, жену имел, а теперь о нем никто ничего не знает. Но так не должно быть, верно? Должен же был Двойнишников оставить хоть какую-нибудь память? Ссора какая-то, спор. Не знаю, с чем это может быть связано. С работой, с имуществом. Хрен его знает, если честно. Вот и ищу какие-нибудь следы.