Коллежский асессор Абрютин — длинный и тощий, в белом мундире с медалями, подписывая нужную мне бумажку, спросил:
— Иван Александрович, что же вы сами ходите? Сделали бы запрос, я бы вам все с курьером прислал.
— Так волка ноги кормят, — пошутил я. — Бегаю, авось что-то и выбегаю. Убийство не раскрою, так хоть при деле. В кабинете-то просто так стыдно сидеть.
— Да, Иван Александрович, прошу прощения, вопрос у меня нескромный, — спросил вдруг Василий Яковлевич.
Нескромный вопрос? С чего вдруг?
— Спрашивайте, — разрешил я.
— Времени, конечно, немного прошло, но вдруг? А был ли какой-нибудь отклик на мое ходатайство? Я ж видел — бумаги из губернии за подписью исправляющего обязанности губернатора приходят…
Тонкий такой намек — а папенька уже успел расстараться для сыночка?
Я покачал головой:
— Отец считает, что не имеет морального права ходатайствовать о награждении своего сына. Дождется возвращения Его Высокопревосходительства, тот решит.
Не стал говорить, что папенька, хотя и гордится сыном, но его поведением очень недоволен.
— Жаль, — вздохнул Абрютин. Посмотрев мне в глаза, сказал: — Не обижайтесь, но если бы дело касалось не Егорушкина, то я, возможно, не стал бы писать ходатайство, испрашивать для вас награды. Фрол мне очень дорог.
Я припомнил медаль за русско-турецкую войну на груди у городового, еще разок глянул на медали, украшавшие мундир исправника.
— Вы с ним вместе воевали? — догадался я.
— Именно так, — кивнул исправник. — Нет, вы не подумайте — Егорушкин мне жизнь не спасал, мы вообще служили в разных полках. И я был тогда поручиком, а он ефрейтором. Здесь уже выяснилось, что оба на Шипке сидели. Но, понимаете ли, все равно, Фрол для меня…
Кажется, я понял. Я и всего-то в армии год отслужил, а тех парней, с которыми вместе был, до сих пор помню. Что уж говорить о тех, кто рядышком воевал, пусть и не вместе?
Еще мысленно усмехнулся. Ишь, из-за Егорушкина с меня в ресторане не слупили лишнюю двадцатку. А тут, оказывается, из-за него же и ходатайство написали.
— Егорушкин, парень хороший, вот только слишком порывистый, — похвалил я городового.
— Еще он по бабам ходок, — хмыкнул исправник. — Был бы он посерьезнее, я бы его уже на помощника пристава вывел. А там, глядишь, и в приставы бы поставил. С его медалями да послужным списком — прошел бы в коллежские регистраторы без экзамена. Ухтомский-то мне недавно сказал, что еще год отслужит, а там в отставку уйдет. И где я ему замену найду?
О, и тут, как у нас. То есть — как в кино про Анискина. Старый участковый-фронтовик собирается на пенсию, а равноценной замены нет.