— Не то слово, ваше благородие, — обрадовался воришка. — Сирый я и убогий, сухою корочкою питаюсь. Как же не голодать-то? На работу никуда не берут. Говорят — в тюрьме отсидел, веры тебе нет. А ведь заповедано — надо прощать ближнего своего. Вы, человек благородный и образованный, сразу видно. Приказали бы меня отпустить, а? Сирота я, христом-богом клянусь.
И вообще, он такой несчастненький, что мне даже стало его жалко.
— А давай ты еще пару краж на себя возьмешь? — предложил я. Повернувшись к городовому, спросил: — Смирнов, есть у вас что-то такое, чтобы рублей на двести тянуло, а то и на триста?
Смирнов вначале не понял — что такое «тянуло», но догадавшись, бодро ответил:
— Так точно, ваше благородие. У коллежского асессора Сиромахова из Луковца намедни часы дорогие украли, а еще бумажник, в котором двести рублей было.
— Вострютин, сознаешься, что в Луковце у чиновника бумажник украл и часы? — поинтересовался я.
— А на кой-мне в этом сознаваться? — вытаращился Вострютин.
— Так сам посуди — ты такой несчастный, с голоду пухнешь, — пояснил я. — Что такое два рубля? Ерунда. Плюнуть и растереть. Пойдешь ты к мировому судье, он тебе пару месяцев вкатит, вот и все. А за часы и бумажник из кармана коллежского асессора — это уже окружной суд станет разбирать. И светит тебе за это год. Смекаешь?
— Не-а, ваше благородие, не смекаю, — затряс нечесаной башкой Востротин.
— Сам же сказал — сирота ты, к ремеслу не приучен, на работу не берут. А в тюрьме тебя целый год поить и кормить станут за счет казны. Ни работать не надо, ни воровать. Тебе еще и одежду казенную выдадут — полушубок с подштанниками. Чем плохо?
Городовой сочно заржал, а Вострютин перепугался:
— Ты, ваше благородие, не шути так. Уж так и быть, в краже на базаре признаюсь, но часы с бумажником — не было такого.
— А ты одолжение-то не делай, — строго посмотрел я в нахальные очи задержанного. Демонстративно фыркнул: — Ишь, видите ли — так и быть, сознаюсь. Признаешься — хорошо. Мог бы и не признаваться, тебя же с поличным поймали, для мирового суда хватит, но признание — завсегда лучше. И тебе лишний месяц не добавят за запирательство.
Хотел добавить что-то такое, этакое, увиденное в сериалах про ментов из моей жизни, но не стал. Мы люди законопослушные, дела не шьем и на подследственных не давим.
А я завтра с утра передам материалы открытого мною дела помощнику прокурора, тот пусть их в суд отправляет.
По дороге домой хотел было сделать крюк и зайти в Городскую управу, посмотреть — как там продвигаются изыскания у Михаила Артемовича. Неделю уже от него ни слуху, ни духу. Может, закупил он свечей на весь рубль и теперь, пользуясь случаем, изучает архивные документы со времен Екатерины Великой? Но это вряд ли. Обещанная премия в полтора рубля — хороший стимул.