Передумал и к архивариусу не пошел. Поздно уже. Скорее всего, канцелярист уже дома или на службе.
Пожалуй, мне тоже нужно в церковь сходить.
Поставив одну свечу за здравие своих родных, еще одну, перед иконой Николая Угодника.
Отошел и чуть не столкнулся с какой-то девушкой. Обошлось, но фуражечку уронил.
— Пардон, — смутилась барышня, пытаясь поднять мой головной убор, но я успел чуточку раньше.
— Мадмуазель, это моя вина, — галантно склонился я.
Высокая тоненькая девушка, в пальто, расстегнутом из-за жары, под которым коричневое форменное платье и черный фартук гимназистки седьмого класса. Очень миленькое личико, шапочка и толстая коса, спускающаяся на грудь. И карие, очень добрые глаза. Чем-то мою Ленку напоминает. У той, правда, стрижка короткая, но это неважно.
Чуть было не ляпнул: «Девушка, а не дадите ли телефончик?», еле сдержался. Да и маленькая она еще. Сколько ей, лет шестнадцать-семнадцать? А я уже здоровый лоб, под тридцать.
Потом поймал себя на мысли — какие тридцать? Мне же еще и двадцати одного года нет.
Девушка только улыбнулась и скрылась среди молящихся. Не бежать же за ней. Несолидно, если начну расталкивать народ.
Я вышел из храма сразу после окончания службы, постоял у входа в намерении посмотреть — что за девушка, с кем пришла? Но незнакомки уже не было. Что ж, придется мне ее поискать.
К моему удивлению меня никто не встречал. Обычно Наталья Никифоровна, услышав стук входной двери и скрип шагов, стояла в прихожей, принимая у меня шинель, да еще норовила помочь стянуть сапоги Муж ее так приучил, что ли? Для снимания сапог в прихожей специальная «машинка» есть
Квартирная хозяйка вышла, когда я засунул ноги в домашние тапочки.
— Простите, Иван Александрович, зачиталась, — повинилась хозяйка.
Зачиталась? А отчего глаза красные?
— Наталья Никифоровна, вас никто не обидел?
— Нет-нет, что вы. Кто меня может обидеть? — махнула рукой хозяйка.
Сегодня среда, постный день. На завтрак мне была уготована гречневая каша с постным маслом, на обед хлебал грибной супчик (забелить сметанкой хозяйка категорически отказалась), ел тушеную капусту (к ней бы еще жареную сосиску), но все равно — вкусно. На ужин мне подали жареную картошку с жареной рыбкой, а еще соленые огурчики.
В принципе, с таким ужином, можно и попоститься. Особенно вкусными оказались огурчики — с укропчиком и хреном. И хрустели хорошо. В последнее время я осознал, что воротнички у рубашек стали мне тесноваты. И форменные брюки тоже. Так пойдет, то либо придется заказывать новый мундир и все прочее, либо заниматься гимнастикой.