— Ты «почти точно» это видел или «почти точно» слышал?
— Ги знает, хозяин.
— Я сейчас не интересовался, насколько высоко ты ценишь свои собственные знания. Я спросил — ты сам ходил этим лазом?
Ги испуганно cжался и покосился на Молдру. Та даже не шелохнулась, но одного её неподвижного затылка, кажется, хватило, чтобы гоблин внезапно и горячо полюбил правду.
— Ги не слышал и не видел, хозяин. Сам не ходил, но знает. Ги чувствует.
— Вот так и надо было говорить с самого начала. Не слышал. Не видел. Не знаю. Три простых слова, Ги. Если ты ещё хоть раз попробуешь продать мне свои ощущения под видом личного опыта, я буду учить тебя арифметике через боль, и начнём мы, пожалуй, с вычитания зубов.
— Ги понял, хозяин.
— Хороший гоблин.
Я не стал тратить на него больше времени. Лаз мог вести ниже, а мог заканчиваться тупиком. Проверить это сейчас мы всё равно не могли. Главный путь для отхода находился справа от подпорок, он был шире и удобнее, а ощущения Ги я решил оставить на тот счастливый случай, если жизнь снова заставит меня выбирать между плохим, очень плохим и вариантом «а давайте-ка спросим у гоблина».
Ловушка тем временем постепенно приобретала законченный вид. Не то чтобы красивый, конечно. До красоты ей было примерно как мне до звания главного архитектора Дег-Малдура, но выглядела она рабочей. Ослабленная подпорка держалась на честном слове и паре уцелевших волокон, ремень уходил через скобу к нижней балке, а растяжка легла на том самом уровне, где крупный псоглавец мог задеть её либо ногой, либо корпусом, если будет идти достаточно быстро, как и ходят вернувшиеся в свои владения самоуверенные хозяева, сотни раз ходившие привычным путём. Фэйа искусно замаскировала кожу пылью и крошкой, Зэн удерживал натяжение, пока я закреплял последний узел, а Неун стоял рядом и слушал камень так внимательно, будто свод мог в любую секунду прошептать ему личное оскорбление.
Внезапно Молдра чуть сместилась у дальнего прохода. Я уловил это движение через ощущение стаи за мгновение до того, как успел разобрать его глазами, и тут же вскинул голову. В верхнем штреке, откуда мы только что пришли, по камню коротким, нервным шуршанием пробежала мелкая осыпь. Облачко пыли сорвалось с выступа, несколько камешков с сухим стуком ударили по полу, и этот звук покатился к нам тонкими, быстрыми щелчками.
Все замерли.
Фэйа первой повернула голову к темнеющему проходу. Зэн перестал тянуть ремень и застыл, не отпуская натяжения. Ги втянул голову в плечи так глубоко, что стал походить на плохо сложенную черепаху. Молдра уже смотрела в темноту, держа копьё чуть ниже обычного, в полной готовности к первому грязному удару в тесноте.