— Эта держит, — заключил Неун, небрежным жестом указывая на ту самую балку, в которую я только что с таким энтузиазмом собирался всадить топор. — Сломаешь её сейчас — свод рухнет прямо на нас.
Я медленно перевёл взгляд с бревна на потолок, затем снова на бревно, и леденящая мысль о том, что я только что едва не обеспечил себе ускоренное погребение в компании спутников, прошла по спине неприятным холодком. Что ж, хорошо, что у меня появился новый и столь сведущий союзник. И очень, очень плохо, что этим союзником оказался здоровенный принц антов, который хоть и вошёл в мою «Малую стаю», но от этого не сделался ни на гран менее пугающим.
— А куда? — спросил я, прилагая заметные усилия, чтобы голос мой звучал ровно и не выдавал пережитого потрясения.
Неун ткнул алебардой ниже, в боковую подпорку, где древесина уже давно треснула вдоль волокон и густо почернела от пропитавшей её влаги.
— Эту можно ослабить, — пояснил он. — Вторую нужно лишь надрубить, но не ломать до конца. Ремень пропустим через вон ту скобу. Когда преследователь заденет растяжку или в спешке ударит по балке, вся нагрузка сместится в самое слабое место, и свод обвалится в основной штрек.
— А что, если преследователь окажется осторожным? — усомнился я.
— Тогда он потеряет здесь время, — пожал плечами ант.
— А если осторожным окажется сам Рваное Ухо?
— Тогда он пошлёт вперёд другого или вообще откажется от идеи нас преследовать.
Я поморщился. Ответ был неприятен, зато предельно честен. Собакоголовые твари, насколько я успел их изучить, вовсе не были безмозглыми псами на задних лапах, но представляли собой вполне разумную стайную расу с работающей иерархией, в которой сильный всегда посылает вперёд слабого, и не потому, что он злой, а потому, что такова их природа. Если Рваное Ухо решит проверить этот проход, то наша ловушка, весьма вероятно, убьёт не его, а первого же посланного вперёд бедолагу. Впрочем, размышлял я, даже один раздавленный псоглавец — это уже результат, который заставит остальных двигаться куда медленнее. В нашем отчаянном положении подобный расклад тянул на настоящий подарок судьбы, пускай и завёрнутый в окровавленную тряпку.
— Ладно, — заключил я. — Работаем. Только быстро.
Молдра без единого слова немедленно заняла позицию у дальнего прохода. Она встала таким образом, чтобы её копьё не мешало нам возиться у подпорок, но при этом могло за долю секунды лечь ей в руку, если из темноты вдруг надумает вылезти очередной любитель рабского труда и свежего мяса. Через «Малую стаю» я уловил это её смещение раньше, чем успел осознать его. Оно ощущалось как едва заметное, но важное изменение в общем рисунке, словно некто на тёмной шахматной доске передвинул ключевую фигуру, и я вдруг понял, что фланг теперь надёжно прикрыт.