Я медленно перевёл взгляд на зияющий в глубине пещеры чёрный провал штрека, затем снова на своих спутников. Фэйа сжимала в руке мой системный кинжал, Зэн спокойно стоял рядом с ней, Ги, всё ещё отчаянно пытавшийся казаться полезным, неловко переминался с ноги на ногу. Наконец я взглянул на Неуна, который хоть и был уже формально включён в мою стаю, но от этого не стал ни на грамм менее чужим. Всё это вместе, все эти детали и лица, складывалось в одну тяжёлую, но до отупляющей ясности чёткую цепочку предстоящих дел. Сначала ловушка для преследователей. Затем опасный спуск в антские тоннели. После этого охота на крыс. И только потом, если нам всем повезёт, Фэйа и Зэн станут частью стаи не только по одному моему горячему желанию, но и в соответствии с кривыми, но нерушимыми системными правилами этого мира.
— Значит, план такой, — проговорил я. — Первым делом мы оставим Рваному Уху прощальный подарок и, что особенно желательно, падающий строго сверху. Сразу после этого уходим в антские тоннели. Если по дороге нам улыбнётся удача и мы наткнёмся на крыс, то Ги стреляет первым. Фэйа и Зэн добивают тех, кто останется. Молдра и Неун обеспечивают прикрытие с флангов и тыла. Я же буду поддерживать общий порядок и постараюсь не поседеть ещё больше.
— А ты разве уже седой? — неожиданно для всех спросила Фэйа, и я с удивлением отметил, что в её голосе впервые за очень долгое время прозвучало не одно только вымученное напряжение, а нечто живое, похожее на простое человеческое любопытство.
— После сегодняшней ночи, внутренне абсолютно седой, — ответил я, не сумев удержаться от кривой усмешки. — Снаружи пока держусь, вроде бы.
Зэн коротко и шумно выдохнул, и этот фыркающий звук был поразительно похож на сдержанный, одобряющий смешок. Молдра отвернулась, пряча от нас выражение своего лица, однако я всё же успел заметить, как едва заметно дрогнуло её плечо. Ги, по-видимому, решив, что теперь смеяться дозволено и ему, издал тонкий, нервный и совершенно неуместный хихикающий звук, но тут же осёкся под моим тяжёлым взглядом.
— Ты, внезапно возникший с луком, — обратился я к нему, намеренно понизив голос. — С этой минуты идёшь рядом со мной и держишь рот на замке, пока тебя не спросят. Если увидишь, где можно срезать путь, или заметишь, что нас собираются сожрать, сообщаешь об этом немедленно. Не после того как нас уже жуют. И уж точно не тогда, когда уже проглотили. А сразу. Ты меня понял?
— Да, хозяин.
— Вот и славно.
Я поднял с холодного каменного пола моток крепких кожаных ремней, почти не глядя сунул его в руки Зэну, после чего сам подхватил вполне годный, увесистый топорик, который до этого принадлежал одному из псоглавцев. Мой взгляд уже был прикован к старым подпоркам у дальнего штрека, и в голове я лихорадочно прикидывал, с какой стороны лучше подрубить эти брёвна, чтобы несколько сотен тонн камня с гарантией обрушились на головы тем, кто непременно придёт за нами. Рваное Ухо, без всякого сомнения, считал нас своим личным имуществом, сбежавшим со склада. А значит, очень скоро он явится, чтобы вернуть своё добро на место. Я же всегда полагал, что к визиту хозяина следует готовиться заблаговременно.