Особенно если этого самого хозяина очень уж хочется похоронить за плинтусом.
Я с самым дурным расположением духа приблизился к подпоркам. То состояние, когда ты уже решился на необходимый поступок, но ещё не успел в полной мере вообразить, сколько новых неприятностей неминуемо произрастёт из, казалось бы, блестящей и совершенно разумной затеи. Топорик сидел в ладони на удивление ладно, хотя рукоять его, пропитанная старым жиром, чужим потом и ещё не высохшей кровью, оставалась неприятно липкой.
Сам штрек являл собою именно такое зрелище, при виде которого всякий нормальный человек поостерёгся бы не то что рубить опоры, а даже громко кашлять. Потемневшие от времени бревенчатые рамы стояли под разными углами, повторяя изгибы штрека, косые подпорки упирались одними концами в вертикальные крепи у стен, а другими — в балки нависающего свода, и под ними уже успела скопиться мелкая сухая крошка, безошибочно указывающая на медленное, но верное разрушение. Прямо у одной из горизонтальных балок по потолку вилась тонкая, змеящаяся в полутьме трещина, которая уходила в непроглядную темноту, огибая тусклое, больное пятно светящегося мха. От дерева несло застарелой гнилью, от камня — холодной вековой пылью, и всё это вместе, смешиваясь в единый букет, производило чрезвычайно бодрящее впечатление, особенно если принять во внимание мой замысел. А собирались мы попросту сознательно уничтожить последнюю видимую опору, удерживающую над нашими головами сотни тонн горной породы.
Я уже занёс топорик, примериваясь к ближайшей балке и выбрав то место, где древесина казалась наиболее рыхлой и податливой, когда пятка алебарды Неуна с коротким стуком ударила по камню в опасной близости от моей руки. Моё плечо застыло на полпути, а в животе на одно мгновение образовалась пустота, ибо я всем своим существом понял смысл этого предупреждения ещё до того, как заговорил ант.
— Не туда, — произнёс Неун голосом, лишённым каких-либо эмоций.
— Люблю, когда меня останавливают в самый ответственный момент, — процедил я сквозь зубы, с видимой неохотой опуская топорик. — Особенно в тех случаях, когда я вознамерился совершить что-то полезное.
Неун, впрочем, не удостоил мой сарказм даже малейшей реакции. Он шагнул ближе к подпоркам, сперва коснулся плоской своей алебардой одной балки, затем другой, после чего вскинул оружие и с силой ударил его наконечником в свод прямо над моей головой. Первый удар отозвался каменным щелчком, который показался оглушительным в тесной тишине, тогда как второй ушёл внутрь породы глухо и вязко, и даже мне, не имевшиму ни цвергского образования, ни врождённого антового чувства камня, стало очевидно, что внутри этого участка свода уже давно не происходит ничего хорошего.