Один кинокефал, в своём бешенстве, прорвался к самой костяной ограде и в тот же миг получил дротиком прямо в морду. Он завертелся на месте, жадно хватая пастью воздух, сделал ещё пару шатких шагов и рухнул на бок, забившись в конвульсиях. Другой псоглавец успел глубоко всадить копьё в дунгака у парапета, но в то же мгновение второй коротышка выскочил из-под мостика и ударил его коротким ножом под колено. Псоглавец взревел, дёрнулся, попытался развернуться, чтобы схватить обидчика, но получил ещё один дротик точно в шею от другого защитника деревни, который и оборвал его крик.
Коптильня вспыхнула не сразу, и я наблюдал за этим процессом со странным отстранённым интересом. Сначала один из рофов с грохотом снёс костяную раму, затем жирное, обветренное мясо с тяжёлым, мокрым шлепком плюхнулось прямо в раскалённые угли, и огонь жадно лизнул сухую жердь. Дым пополз вверх, забивая обзор и превращая воздух в едкую, горячую тряпку, которую с размаху вдавили мне лицо. Запах горелого мяса стал таким плотным и осязаемым, что мой желудок свело тянущим болезненным спазмом, напоминая о том, что я чертовски голоден.
Внизу твари убивали друг друга с первобытным упорством. Я бы может быть ужаснулся, если бы это не было целью моего плана. Рабы, воспользовавшись хаосом, медленно ползли прочь от своих загонов. Дунгаки орали и визжали, переходя на ультразвук. Кинокефалы выли и рычали, вбивая врагов в грязь. Рофы ломали всё вокруг, мешая и тем и другим. А мой организм, игнорируя всю эту драматургию, продолжал твердить одну простую истину, что мясо, пусть даже и подгоревшее, пахнет мясом.
Биология вообще редко уважает высокие жанры и сложные сюжеты.
Молдра вернулась так тихо, что я заметил её присутствие только по внезапному, холодному касанию эмпатической связи. Я покосился на неё и увидел, что на листовидном наконечнике её копья темнела свежая кровь. Она была чужая, густая и, надо признать, очень своевременная.
— Дозорный, — коротко бросила она, и в её голосе не было ни капли лишнего. — Увидел Ги.
— Шум поднял? — спросил я, ощущая, как напряглись мышцы плеч.
— Нет. Из-за рофов сейчас не слышно ровным счётом ничего.
Сочувствия в её интонациях не было даже для приличия, только сухая констатация факта.
— Тогда спасибо тебе и рофам, — пробормотал я, чувствуя, как в горле пересохло от пыли и дыма.
— Благодари свой дурацкий план, — отрезала Молдра, и я почти почувствовал, как она раздражённо перехватила древко копья. — Пока он ещё работает, нам хорошо бы проскочить. Не думаю, что после такой драки за нами пустятся сразу в погоню.