И тут в главный проход вошла новая стая кинокефалов.
Их было гораздо больше первой волны. Они полезли плотной мохнатой массой, и на пару секунд мне стало предельно ясно, как выглядел бы наш конец, если бы мы попытались проскочить деревню раньше. Нас бы просто догнали между загонами, обложили с двух сторон, а потом дунгаки с псоглавцами устроили бы дружеское соревнование за право окончательно испортить мне день.
Дунгаки встретили новую волну яростными криками, градом стрел и дротиков. Несколько псоглавцев рухнули сразу же, даже не успев осознать, откуда прилетело. Один из них, получив дротик в шею, всё-таки успел всадить копьё в раба, который в панике метнулся ему под ноги.
Бедолага сложился у костяной рамы, как подкошенный. Его руки несколько раз дёрнулись, пытаясь ухватиться за воздух, а затем он затих и больше не шевелился.
Вот именно этого я и боялся.
Зэна наверху окончательно сорвало с катушек. Он рванул вниз, повинуясь своему инстинкту воина, окончательно впав в состояние берсеркера. Фэйа мёртвой хваткой повисла на его руке, но удержать его уже не могла. Я почувствовал резкий рывок через стаю, выругался сквозь зубы и вскинул руку, посылая ментальный импульс.
Смотри на меня, мать твою. Не на них.
И он увидел. Я знал, что он увидел. И на миг всё повисло на тонкой, вибрирующей нити. Вот он. Тот самый приказ, который идёт наперекор мнению твоих людей, их интересам и чувствам.
Зэн замер. Всё его тело буквально тянуло вниз, к тем несчастным людям, которые гибли в грязи. Фэйа почти висела на его руке, пытаясь оттащить его назад. Лица его я с такого расстояния не видел, зато кожей чувствовал его яростное желание броситься в бой и забыться в кровавой ярости.
Медленно, с видимым трудом, он отступил в укрытие.
Я облегчённо выдохнул, чувствуя, как в груди наконец-то расслабляется сжатая пружина.
— Если ты продолжишь держать этого хомо на коротком поводке, — негромко заметила Молдра, — он когда-нибудь просто перестанет тебя слушать.
— Знаю, — ответил я.
Слово вылетело само, без привычного внутреннего пинка под зад. Я это действительно знал. Если и дальше буду вести людей только туда, куда считаю нужным сам, однажды кто-нибудь из них сорвётся. Зэн, Фэйа, даже Ги, если в нём вдруг проснётся что-то более значимое, чем желудок и страх. Хотя… Что может больше желудка Ги?
Но стая держится не на том, что вожак громче всех рычит, а из-за того, что за ним всё ещё готовы идти, когда рычать уже поздно и вокруг начинается полный, неконтролируемый хаос.
Как сейчас.
Очень своевременное озарение, надо признать. Прямо посреди подземной бойни, в смеси вони горелого мяса, рофьего навоза и двух дерущихся стай. Жизнь вообще редко спрашивает, в какой обстановке человеку удобнее умнеть.