В это же самое время в главный проход ворвались в дым и синеватый моховый свет первые псоглавцы. Сутулые, мохнатые, с вытянутыми мордами и щитами из грубой кожи.
Они шли по следу. Уверенные, что загнали добычу.
Не мог я знать, понимали первые несколько шагов кинокефалы или ещё нет, что вышли не к беглым рабам, а прямо в чужую деревню, где никто не собирался встречать их хлебом-солью, но дунгаки ответили мгновенно.
Слева щёлкнула духовая трубка. Один кинокефал дёрнулся, схватился за шею и, сделав ещё два злых шага, рухнул на колено. Второй поднял щит. Третий завыл, и этот вой ударил по каверне так, что рофы в загонах окончательно сорвались с катушек.
— Неун… — выдохнул я.
Принц антов вышел из тени.
Он шагнул к скотному проходу, поднял алебарду и с силой ударил пяткой древка по камню, а после неестественно широко открыл пасть и кровожадно заклекотал. Чужая фигура. Высокая. Не пастух. Не корм. Не привычная палка. Древний боевой клич антов. Угроза. Угроза!
Рофы в панике шарахнулись в нужную нам сторону.
Первый удар пришёлся в ослабленную секцию. Жерди выдержали полмгновения, а потом кожаные связки полопались одна за другой. Звук получился такой, будто великан с раздражением раздирал мокрые ремни. Костяная распорка треснула. Верхняя жердь вылетела из гнезда и, вращаясь в воздухе, сбила дунгака с ног. Второй роф врезался в уже повреждённый пролом, толкнул первого, и вся секция загона раскрылась внутрь деревни, выпуская серую косматую массу животных прямо на рабочий проход.
Пастухи свистели, но их команды тонули в рёве рофов и вое кинокефалов. Дозорные пытались стрелять по псоглавцам, но перед ними метались испуганные животные. У коптильни рабы попадали на землю, закрывая головы руками, а один из них, тот самый с цепью на щиколотке, отполз за опрокинутую раму с мясом и больше не поднимался.
Зэн сверху снова дёрнулся.
Я стиснул зубы так, что в висках заскрипело, и не дал знака.
Рано.
Один из рофов, самый крупный, не пошёл туда, куда было нужно. Бык замотнул рогатой башкой, развернулся боком и рванул вдоль внешнего прохода прямо к нашей позиции. У меня внутри всё оборвалось.
Если эта туша доберётся до нас, от великой стратегии останутся только размазанные по камню воспоминания. Неун шагнул наперерез.
Вот тут стало по-настоящему страшно. Он не хватал рофа за рога, не пытался остановить его руками и не изображал героя. Принц антов выставил алебарду под углом, ударил плоской стороной лезвия по камню перед самой мордой животного и одновременно подался корпусом вбок, показывая скотине путь от себя.