Дунгакская деревня отреагировала быстрее, чем хотелось. Два вроде бы болтавшихся без дела животновода у главного входа одновременно вскинули головы. Один свистнул, но это была уже не короткая пастушья команда, а резкий тревожный сигнал с дробным хвостом. У загонов сразу стало больше движения. Пастухи начали перегонять рофов плотнее к внутренним секциям. Дозорный на деревянном мостике шагнул к краю и поднял руку. У коптильни раб с охапкой мха застыл на месте и тут же получил увесистый удар по спине.
Зэн наверху всё это видел. Я почувствовал его рывок раньше, чем он успел пошевелиться. Через связь стаи горячая волна ударила по мне.
Блин, только сейчас мне этих срывов и не хватало…
Я поднял руку к обзорной щели, сжал кулак и погрозил им. Надеюсь, что он меня понял.
Секунда растянулась так, что в ней можно было успеть состариться, пожалеть о половине принятых решений и придумать ещё три новых способа сдохнуть. Потом сверху пришёл ответ. Фэйа удержала Зэна. Её присутствие легло на эмпатическую связь стаи мягко, почти невесомо, но достаточно крепко, чтобы парень остался на месте.
Спасибо, девочка…
Ги закончил с воротной петлёй и, не поднимая головы, показал мне три растопыренных пальца. Три секции готовы. Он хотел отползти назад, и это было видно по каждому дёрганому движению. Мелкий гоблин уже собирался рвануть в спасительную щель, но приказ ещё не прозвучал. Впереди оставалась последняя боковая стяжка. Именно от неё зависело, пойдут ли рофы в сторону деревни или просто забьются в угол, превратив наш план в очередную насмешку Барзаха.
Я указал пальцем на стяжку. Ги посмотрел на меня с таким искренним, первобытным ужасом, что на миг мне стало почти стыдно. Но почти не считается…
Потом он снова пополз вперёд.
Вой кинокефалов раздался ближе, и теперь его услышали рофы и заволновались. Животные начали метаться внутри загонов, фыркать и толкать друг друга тяжёлыми боками. Дунгаки свистели, били палками по жердям, пытаясь вернуть скотину к привычному ритму. И пока это всё ещё работало. Нужно было сломать этот механизм именно в ту секунду, когда снаружи в каверну нагрянет чужая стая.
Ги всадил нож в последнюю стяжку.
Кожаный шнур поддался не сразу. Я видел, как у гоблина напряглась рука, как дёрнулось лезвие, и в ту же секунду ближайший роф с силой толкнул жердь плечом. Узел не лопнул, а именно треснул с противным влажным звуком надорванной кожи. Ги едва успел отдёрнуть пальцы, чтобы их не раздавило.
— Назад… — прошипел я.
Он не стал уточнять, а с облегчением припал к земле и пополз обратно так быстро, что на пару ударов сердца превратился в грязную тень с ушами.