Легконогая Фэйа весь день держала дальний караул. Она становилась на тех участках катакомб, где свет факела надзирателя можно было заметить заранее, за полсотни шагов и больше, по тому, как разгорался рыжий отблеск на мокрых стенах, и подавала условный знак, простой, как всё гениальное. Один короткий стук камнем по стене означал, что пёс далеко. Два стука, что идёт в нашу сторону. Три, что пора всё бросать и возвращаться к работе, немедленно, без раздумий, без оглядки. Система сигналов оказалось простой и безотказной.
Когда кинокефал приближался, механизм срабатывал мгновенно, словно мы репетировали это неделями. Зэн и Дакай бросали ножи и возвращались к породе, подхватывая кайла на ходу, я снова цеплял коромысло и начинал тащить очередную пару вёдер, стараясь, чтобы мои движения выглядели достаточно вымотанными, гоблины брались за инструменты с тупым механическим упорством, которое надзиратели принимали за покорность, обезьяны изображали тупое изнеможение и сгибались ещё ниже, хотя, казалось бы, ниже было уже некуда. Надзиратель проходил мимо, тяжело ступая когтистыми лапами по каменному полу, принюхивался, водя мокрым носом, ворчал что-то матерное на рычащем наречии, иногда бил кого-нибудь из рабов древком копья или кнутом, просто так, для профилактики, да и уходил дальше, унося с собой рыжий факельный свет и запах псины. Как только его отблеск исчезал за поворотом, а темнота снова смыкалась над нами, работа с мясом продолжалась.
И вот это, пожалуй, оказалось самым важным за весь день. Не сама добыча или системная карта, спрятанная в перстне, даже не сырая печень, которая наконец-то заставила мой желудок перестать изображать умирающего пророка, вещающего о конце света из моего живота. Самым важным оказалось то, что эти люди и не люди, сломанные, голодные, избитые, уже почти втёртые каблуком рабства в подземную пыль, при первом появлении настоящего ресурса мгновенно превратились не в стадо, рвущее друг у друга куски, как этого можно было бы ожидать. Нет. Они сплотились и стали группой, способной молча распределить роли, выставить караул, организовать работу и спрятать следы. Я видел это своими глазами, видел, как Зэн кивает Дакаю, и тот понимает без слов, видел, как гоблин берёт костяной нож и начинает резать распорки с такой точностью, будто делал это всю жизнь, видел, как Фэйа уходит на пост без единого вопроса и стоит там часами, прислушиваясь к темноте.
Ещё не отряд или община. До красивых слов нам было как до родной Земли пешком через все слои ада, и я прекрасно понимал, что одна удачная охота не делает из голодных рабов боевую единицу.