Я даже позавидовал. Жуй, пока жив. Остальное — суета.
Пастуха спеленали его же ремнями, добавив нашу кожаную стяжку. В рот сунули ком грязной ткани от его же накидки. Молдра встала сбоку, уперев древко копья в сгиб локтя так, чтобы широкое лезвие наконечника маячило у дунгака перед глазами при малейшем повороте башки. Вся разъяснительная работа прошла без лишних слов, чисто наглядно. Пленный перестал дёргаться, значит, дошло. Вообще, тёмная эльфика на гоблиноидов действовала безотказно. В том смысле, что они её справедливо побаивались. Но полноценно додумать эту мысль я не учпел, так как, после всех подготовительных процедур двинули к обзорной щели, указанной нам дунгакским «языком».
Подземный собрат Ги ковылял впереди, зажатый между мной и Неуном, согнувшись в три погибели. Я придерживал его за путы и при малейшей попытке сменить темп просто дёргал на себя или подталкивал. Ги шмыгал носом сбоку, но не отставал и не пытался отстать, видимо поняв, что избежать судьбы беспокойного хозяина у него не выйдет. Он постоянно наклонялся к следам, каким-то зарубкам на камне, обрывкам жил и кучкам щебня у стен. Раньше я бы всё это посчитал мусором, а половину вообще не заметил. Теперь подмечал каждую мелочь. В чужом тоннеле даже мусор может быть меткой, ловушкой или чьй-то чужой навигационной меткой.
Тоннель неспешно полз вверх.
Никакой нормальной лестницы не было и в помине, разумеется — проход просто тянулся бесконечной пологой и довольно тесной кишкой. Светящегося мха на сводах прибавилось, тогда как снизу он был съеден почти полностью. Синеватый гнилостный отсвет мазал по стенам, выхватывая залоснившийся камень, костяные вешки, затёртые рофьими боками углы. Воздух заметно потеплел и стал суше. Дым перестал быть случайной гарью и плотно осел в лёгких, как базовая деталь местной атмосферы. А вместе с дымом пришёл запах копчёного мяса.
Желудок немедленно скрутило таким спазмом, что я чуть не выругался в голос. Подлая, всё-таки, штука — человеческий организм. Вроде бы ты только что вязал пленного, считал дозоры, искал ядовитые иглы и прикидывал шансы не сдохнуть, а потом нос ловит запах еды — и всё. Вся твоя высокая тактика схлопывается до одной первобытной мысли. Жрать. Обильно. Прямо сейчас! И чтобы вот это вкусное мясо, а не вершки и корешки, крысиную попку или героические перспективы на светлое будущее.
Ги, явно, тоже пробило. Ноздри задрожали, физиономия стала до того несчастной и жадной одновременно, что я заранее понял, какую херень он сейчас ляпнет.
— Там коптят рофа, мудрый хозяин.