— Тогда не свисти.
— Ги и не собирался, хозяин.
Пастух подо мной резко втянул воздух носом и попытался выдавить короткий звук сквозь стиснутые зубы. Не полноценный крик и не чистый свист, но даже этого хватило, чтобы я с силой впечатал его челюсть в камень. Молдра одновременно прижала холодный металл наконечника к его горлу, а Зэн одним шагом перекрыл боковое ответвление, куда дунгак, видимо, собирался рвануть.
Звук всё-таки раздался. Пусть негромкий, но каменные коридоры разносили любой шум с такой старательностью, будто состояли в сговоре со всеми, кто желал нам смерти. Сигнал ударился о поворот, распался на эхо и пополз дальше, в сторону хозяйственных проходов, где могли оказаться другие дунгаки.
Мы все замерли.
Роф тяжело сопел перед Неуном. За поворотом вода с редким звоном капала в каменную выемку. Фэйа дышала неглубоко, стараясь не шуметь, а Зэн держал нож, готовый встретить всё, что полезет из бокового хода. Молдра молчала, её копьё у горла пастуха говорило само за себя.
Ответного свиста не последовало.
Теоретически… Это было хорошо, наверное. На практике же мы просто не знали, услышали нас или нет. А неизвестность в этих тоннелях имела дурную привычку сначала терпеливо сидеть в темноте.
— Успел подать сигнал? — тихо спросила Молдра, буравя на пастуха взглядом.
— Не знаю, — ответил я, и сам поморщился от того, как паршиво это прозвучало. — Поэтому всё надо сделать быстро.
Я перевернул дунгака на спину, наступил ему коленом на грудь и наконец смог его рассмотреть. Широкое, грубое лицо с мелкими шрамами у рта и на скулах. Выдвинутая вперёд челюсть, треснувшие губы, из носа течёт тёмная кровь. Взгляд, направленный на меня снизу, обещал столько вариантов мучительной смерти, что без всякого перевода становилось ясно, как тепло нас встретит местная диаспора животноводов.
Я срезал с его пояса костяной свисток, футляр с дротиками и короткий нож. Нож кинул Зэну, дротики протянул Ги, а свисток сунул себе за ремень — доверять лопоухому энтузиасту управление рогатой тушей я не собирался. Ги принял футляр на вытянутой руке, двумя пальцами, словно дохлую змею.
— Отравленные? — спросил я.
Гоблин осторожно понюхал край кожаной крышки, скривился и отодвинул футляр подальше от лица.
— Да, хозяин. Трупная смола. Дрянь. Попадёт в кровь — будет жар, гниль и много вони. Ги не советует…
— Спасибо. Я как раз собирался узнать твоё мнение.
— Это очень плохой яд, хозяин, — почти искренне обиделся он. — Ги разбирается.
Молдра нетерпеливо стукнула древком по камню. Правильно. Времени у нас оставалось в обрез.