Из темноты впереди внезапно вынырнуло ритмичное сопение.
Звук ударил по ушам тяжело, словно кто-то прогонял воздух через кузнечные меха. Сразу за ним по туннелю раскатилось тягучее шарканье крупного тела о шероховатый гранит, затем эхо донесло тихий щелчок раздавленного под босой ногой камешка, и финалом прозвучал короткий свист. Именно таким коротким свистом обычно подгоняют тупую скотину, когда панически боятся шуметь слишком громко.
Я резко вскинул сжатый кулак над плечом.
Вся наша измотанная компания синхронно вросла в пол, прекратив даже дышать.
На этот раз судьба выдала нам не только отпечатки копыт рофов в грязной луже. Похоже, что мы вышли точно на пастуха.
Я держал поднятый кулак ровно до тех пор, пока налитое тяжестью плечо не начало тянуть от долгой неподвижности. Тело настойчиво напоминало, что после недавнего упражнения на мокром карнизе со страховочным ремнём содранные мозоли следовало бы поберечь, а не превращать их снова в рабочий инструмент моего передвижного цирка имени выживания. Я прислушивался, как впереди, во мраке каменного рукава, тяжело и влажно сопело.
Источник звука находился не близко, но каждая новая волна звуков прокатывалась по сухой трубе тоннеля, ударялась о базальтовые своды и долетала до нас. Вместе с ней шло едва уловимое животное тепло. К влажному сопению примешивалось монотонное шарканье массивной туши о шершавый камень и редкое сухое цоканье плоских копыт. После каждого такого удара по породе я непроизвольно втягивал голову в плечи.
А затем темноту разорвал короткий свист.
Этот свист резанул пространство настолько тонко и буднично, что у меня моментально стянуло кожу между лопатками от дурного предчувствия. Совершенно обыденная хозяйская команда скотине. Дикий зверь опасен своей непредсказуемой первобытной яростью, тогда как хозяин зверя несёт в себе смертельную угрозу из-за наличия оружия, чёткого распорядка и неизбежного присутствия других таких же ублюдочных скотоводов в ближайших окрестностях.
Ги вжался в стену прямо у моего бедра настолько плотно, что голой ногой я ощутил мелкую дрожь его костлявого плеча. Пожалуй, впервые за всё время нашего знакомства у меня не возникло жгучего желания немедленно отвесить ему профилактический подзатыльник. Доведённая до абсолютного ремесла трусость иногда перерождается в своеобразный талант, а у нашего лопоухого проводника подобных талантов обнаруживалось угрожающе много. Подавляющее большинство его навыков предсказуемо сводилось к поразительному умению заранее угадывать, с какой именно стороны прилетит очередная смертельная неприятность.