— Стадо прогнали меньше часа назад, так что пастух вполне способен топтаться в соседнем проходе.
— Неплохой прогноз, — я снова призвал системный полуторник.
Неун бесшумно придвинулся ближе, плавно опустился на одно колено и принялся изучать цепочку следов с той непрошибаемой каменной сосредоточенностью, которая уже начинала вызывать у меня почти дружеское раздражение. Гигант аккуратно подцепил лезвием алебарды край смятой грязи, растёр её по металлу и медленно перевёл тяжёлый взгляд во мрак туннеля.
— Это не пустой проход, а нахоженная тропа.
— Скотогонный маршрут? — спросил я, прикидывая варианты как обойти опасность и никого не встретить по пути.
— Скорее полноценная сторожевая линия, если предположить, что местные хозяева не полные идиоты.
Я хмыкнул.
— Давай лучше предположим, что в этой дыре даже карликовые коровы гуляют с вооружённой охраной.
Расклад мгновенно обрёл кристальную ясность. Наш отряд вывалился из гниющей водосточной кишки не на безопасный нижний ярус, а прямиком на чужую хозяйственную магистраль. Присутствие рофов сулило свежее мясо, тёплые шкуры и призрачный шанс пополнить истощённые запасы. Наличие пастуха гарантировало нам ценного языка, свежие сведения и одновременно проблему, которую нельзя проигнорировать при всём желании. Если надсмотрщик срисует нас первым, то местная дунгакская деревня узнает о незваных гостях задолго до того, как мы успеем выбрать удобную сторону для скрытного подхода. Но если мы сумеем обнаружить его раньше, то диалог обещал стать исключительно плодотворным. Кровавым, грязным, омерзительным, зато невероятно полезным для выживания. В последнее время характеристика «грязный, зато полезный» вообще стала лучшим описанием практически любого моего плана.
— Перестраиваем боевой порядок, — распорядился я. — Неун идёт в авангарде прямо по следу, но двигается максимально плавно. Фэйа непрерывно сканирует поверхность пола и стены на предмет сюрпризов. Зэн прикрывает её со спины и держится рядом. Молдра замыкает хвост и обеспечивает абсолютную тишину. Ги…
Мой уродец мгновенно напрягся всем телом.
— … ты немедленно открываешь рот, если улавливаешь присутствие рофов, шарканье пастуха, свисток или шаги.
— Ги всё понял, великий хозяин, — закивал он головой.
Мы продолжили движение, ступая по камням значительно тише, чем прежде. Горящие факелы мы загасили, чтобы не выдать своё присутствие. Массивные следы рофов упрямо тянулись вдоль правой стены, временами сливаясь в однородное грязное месиво в тех местах, где неповоротливые животные топтались на месте или получали приказ развернуться. На уровне глаз я мимоходом зафиксировал тонкую зарубку на камне, а чуть дальше подошва ботинка скользнула по обрывку верёвки, сплетённой из сухих жил. Окружающее пространство насквозь пропахло чужим бытом. Низким, пропитанным жестокостью, сугубо подземным, но всё-таки организованным бытом, а не случайной звериной тропой.